Игра на вес золота

— Илья Тимофеевич, — спросил Егор, — а, может, вы нам всё-таки поведаете свою историю? Двадцать пять лет лагерей, это ведь, можно сказать, целая жизнь.

— Хорошим людям чего ж не поведать? Расскажу, — задумчиво произнёс рыбак, наливая в железную кружку водку из помятой солдатской фляжки. — Только кружка одна, уж не посетуйте, — проговорил он, пуская выпивку по кругу.

Выпили. Помолчали. Стало заметно холоднее. Егор встал и подбросил в костёр плавника. Пламя весело взметнулось вверх."

"— Началась эта история в Смоленске, ещё в 1941 году.

Я тогда совсем молодым лейтенантом был, командовал взводом НКВД. Мы городской вокзал удерживали, что в южной части города. Немец наступал, почитай, беспрерывно, не давая нам передышки. Восемь атак мы отбили, вокзал в руинах, от роты человек пятнадцать осталось. И вот на девятой контузило меня. Очнулся среди погибших товарищей, а кругом немцы. Отлежался до темноты, и потихоньку выбрался из города, и подался в леса. А на второй день мне повезло — на партизан наткнулся. Действовал в тех краях отряд, «Дед» назывался. Оклемался я только дней через десять. Командир наш, Харитоныч, в разведку меня определил. И вот пошли мы в поиск и на окраине города напоролись на головорезов из зондеркоманды СС. В общем, приняли бой. Трое нас было. Через несколько минут остался я опять один. Последний патрон не оставил, в фашистов выпустил. И спеленали они меня, как котёнка.

— Не успели застрелиться? — спросил Белосветский.

— Да нет. Жизни себя лишить — дело нехитрое. Задание я ещё одно секретное имел.

Разведка эта так, для отвода глаз, была. Мы сами эту зондеркоманду искали. Так что не застрелиться, а живым к ним попасть — вот какая задача была. Дело в том, что примерно через неделю после того, как я в отряд попал, начальник мой непосредственный ещё по Смоленскому НКВД на отряд вышел, с медсестрой молоденькой и несколькими бойцами. Вообще-то, окруженцев тогда много к нам выходило. Так вот полковник этот, или майор НКВД, что тогда было одно и то же, поставил мне задачу: сдаться немцам и выдать «особо секретную информацию». «Мульку» — значит. Только попасть в плен следовало как бы случайно. Нужно было, чтобы немцы во что бы то ни стало в эту дезинформацию поверили. На допросах я выложил немцам всё, как было задумано, не сразу, конечно, покочевряжился несколько дней для правдоподобности. Хоть и хитрые они черти, но, как вскоре выяснилось, всё же поверили мне. А ещё через неделю отправили немцы меня под охраной на аэродром, в Берлин лететь.