Клиника верности

— А как ты хотела, когда так страстно прижимаются? У меня даже часы встали, а ты — халат! — Хирург весело подмигнул Жанне, но та, добыв кассету, стремительно выбежала из операционной.

Следовало немедленно проявить снимок и принести обратно, чтобы хирурги определились с дальнейшим планом операции. Но Жанна плохо представляла себе, как снова войдет к ним после такого позора.

Все еще ежась от смущения, она разбирала снимки в своем кабинете. Так, этот нужно отдать рентгенологу на описание, эти — передать в отделения лечащим врачам, а эту внушительную стопку можно сдавать в архив. Она пролистнула рентгенограммы — как обычно, пульмонологи опять ничего не сдали. «Больше всего делают снимков и никогда не сдают — то им для учебного процесса надо, то динамику смотреть, а на самом деле просто лень! Опять нужно скандалить. Очень хорошо, сейчас и пойду, пока я еще злюсь на этого беспардонного хирурга. О, я им покажу!»

Она решительно одернула халат, бросила боевой взгляд в зеркало, но тут ее окликнули:

— Жанна Игоревна!

— А? — Она сначала не поняла, откуда идет звук, испугалась от неожиданности и только потом сообразила посмотреть в сторону окна.

Рентгеновское отделение находилось в цокольном этаже, поэтому в любое время года там было сыро и холодно. Зимой ходили в кофтах и шерстяных носках, а летом всегда держали окна распахнутыми. Сейчас в окне маячили веселая незнакомая физиономия и верхняя часть торса, облаченная в застиранную хирургическую рубашку.

— Ой, вы меня напугали. — Жанна подошла ближе.

На окне была прикручена железная решетка, поэтому диалог напоминал свидание в тюрьме. Через ячейку решетки неизвестный собеседник просунул букетик только что сорванных диких цветочков, Жанна приняла и невольно рассмеялась.

— Это я тот бесстыдник, что сегодня оскорбил вас, — заявил он, ухмыляясь. — Вы меня без маски-то, наверное, не узнали.

Она покачала головой:

— Но я тоже в маске была. Вы-то как меня узнали?

— Поверьте, узнал! — Хирург окатил ее таким нескромным взглядом, что сразу стало понятно — как.

Он просунул руку через решетку.

— Моисеевич. Альберт Моисеевич, — представился он на манер английского суперагента. — Можно просто Альбертик.

Жанна осторожно пожала крупную узловатую кисть. Внезапно развеселая ухмылка исчезла с физиономии Альбертика.

— Хочу извиниться перед вами, Жанна Игоревна, — сказал он серьезно, — в операционной я позволил себе лишнее.