Клиника верности

Вообще этот мальчик словно явился из других времен и напоминал Жанне пионера, причем не циничного пионера ее детства, а настоящего, праведного пионера из книжек про Васька Трубачева и Володю Дубинина, которые ей когда-то читала бабушка. В красном галстуке и белой рубашке с золотыми пуговицами и эмблемой костра на рукаве. Герман мечтал стать летчиком и готовился в Суворовское училище. Чтобы пройти в училище по физическому развитию, он истово занимался спортивной гимнастикой, и у Жанны каждый раз замирало сердце, когда она вместе с Верой ходила на соревнования и смотрела, что он вытворяет на кольцах или перекладине. С третьего класса Вера была его кумиром, не просто дамой сердца, а лучшим другом, высшим авторитетом и объектом для защиты.

Он тоже рос в неполной семье, Жанна хорошо знала его мать и общалась с ней. Это была милая, но слабая женщина, созданная для семейного уюта. До двадцати лет она мирно росла при папе с мамой, потом они с рук на руки передали ее мужу, сильному дядьке, с которым она не знала тревог и забот, и когда тот внезапно умер, мама Германа так и не смогла осознать, что теперь придется пробиваться самостоятельно. Она так и работала лаборантом на кафедре, на должности, специально созданной для обеспеченных семейных дам, чтобы они не скучали дома, приносила домой крошечную зарплату и не понимала, что сыну нужно не только трехразовое питание и нежный поцелуй перед сном.

— Ты что такой грустный? — спросила Жанна, подливая ему чаю. — Придет Вера, никуда не денется.

— Может, я ее встречать пойду?

— Не надо, сиди! Еще разминетесь по дороге. Так что случилось-то у тебя?

— Физичка трояк в четверти выводит!

— Ладно, наплюй! — посоветовала Жанна беспечно. — У Веры тоже в прошлом году была тройка по русскому, но она быстро исправилась и сейчас отличница. Кто не падал, тот не вставал! Возьми лучше еще пирожок, сразу полегчает.

— Меня из-за этой тройки в Суворовское не примут. — Герман тяжело, с подвыванием вздохнул.

Жанна поняла, что имеет дело с большой человеческой трагедией. Бросив разделывать мясо, она вытерла руки о передник и села напротив парня, подперев щеку кулаком.

— Ты же такой умный! Как тебя угораздило-то? Бесился на уроках, что ли?

— Да нет! Пока она новую тему объясняла, я на сборах был. Сами знаете, какая там учеба. Вернулся в школу, чувствую — не понимаю ни фига. А она так орет, что у меня вообще мозг взрывается!

— Герман, ты будущий летчик, — сказала Жанна строго.