Кому верить?

Немного успокоившись и подумав, Ингвар начал раздеваться. Когда он остался в одних штанах, ему вернули рубашку.

-На, нечего перед нашей красавицей торсом щеголять.

Командир только ухмыльнулся соблюдению правил нравственности. Потом его проводили по узкой тропинке, уходящей чуть вверх вдоль горы.

-Идите вон в тот грот. Запомните, как только будет попытка похитить леди, так сразу пострадают ваши спутники, и дорога будет перекрыта. Если вы нападёте на неё, живым не выйдет никто.

-Не собираюсь я обижать вашу хозяйку, - буркнул мужчина.

У входа в грот стояли двое бывших знакомцев командира.

-Чего это вас сюда поставили? В доверенные лица выбились? – без особой злобы спросил герр.

-Мы лучше других твои повадки знаем, ты уж смотри командир, нам жить здесь, не напугай леди. Помним мы, как она от тебя тряслась.

В гроте было просторно, прохладно, тихо и светло. Леди сидела вдали на камушке, притянув ноги к себе и подбородком уперевшись в колени. Белоснежная широкополая шляпа лежала на соседнем камне.

Позади графини темнел проход. Больше никого рядом не было. Она подняла голову, с тревогой и любопытством разглядывая вошедшего.

«Он изменился. Загорел, стали сильнее выделяться голубые глаза», отметила женщина. «Поджарый и опасный», напомнила она себе.

Ингвар остановился в середине грота, как только глаза привыкли к легкой затенённости помещения, так сразу ноги сами встали. Перед ним сидела юная дева, очень похожая на ту женщину, что когда-то на руках принесли в особняк. Она не она? Не мог понять мужчина, пока девушка не подняла на него глаза, и не увидел в них тревогу и опасение.

Она. До невозможности хороша. До боли в сердце прекрасна. Снова он не владеет собой, пялится и не в силах рта раскрыть. Не упасть бы, даже ноги подводят.

«Что он опять смотрит на меня?» заволновалась Ксения. «Пялится словно съесть … нет не съесть, смотрит как…Господи, почти также глазёнками сверкал Лейф, да и Арман, когда… только этот совсем с ума сходит… ну я и ворона!»

Ксения вдруг улыбнулась, едва сдерживаясь, чтобы не захихать.

Столько страхов, а парень-то влюблён в неё. Не парень, нет, с определением возраста в этом мире надо быть осторожнее. На вид ему лет тридцать, как Арману, когда они женились, значит северянину около восьмидесяти. Молодой мужчина, по здешним меркам, готовый к созданию семьи.

Северянин стоял, ни жив, ни мёртв. Девушка вдруг улыбнулась, плеснулось веселье в её глазах, и он пропал. Куда уж дальше, но пропал совсем.