100 великих узников

 Рисаль отрекся, то ему не отказали бы в христианском погребении, а между тем он похоронен без гроба, на запущенном кладбище, и в кладбищенской книге имя его значилось среди тех, кто умер без покаяния.

""Король жизни"" в Рэдингской тюрьме"

"Английский писатель Оскар Уайльд был ирландцем по национальности: он родился в Дублине, в семье очень богатого врача-окулиста. Мать его была поэтессой, у нее был литературный салон, и мальчик очень рано впитал в себя его дух. Он получил хорошее образование, а древнегреческий язык знал настолько хорошо, что мог свободно говорить на нем.

Красивый, жизнерадостный, стихийно эгоистичный О. Уайльд с его огромной жаждой жизни и страстным желанием утолить эту жажду пришел в мир, ""чтобы видеть солнце"" и в полной мере опьяниться им. Ему хотелось проявить свое творчество в наивысшем, что было доступно человеку как объект работы его духа: не на бумаге, не в одном лишь отражении жизни, а в ней самой — в своем личном существовании. И ему удалось претворить задуманное: блестящая полоса литературной жизни О.  Уайльда, создание ее фона и обстановки, его личные переживания и впечатления — все это стало лучшим произведением его таланта. На его жизнь — яркую, глубокую, разнообразную и нежную по оттенкам — смотрели как на роман или поэму.

И жизнь послушно принесла ему свои дары: богатство, славу, роскошь, общение с художниками всего мира и т. д. Биограф писал об О. Уайльде: ""Он жил и работал в блистающих утонченной роскошью помещениях, одевался в дорогие ткани, имевшие свой особенный покрой"".

""Свой покрой"" был у О. Уайльда во всем: он брал от жизни не общее, а только то, на что указывала его утонченная натура. В этой утонченности было много и капризных черт: в кабинете у писателя стоял стол Карлейля, листки бумаги были подобны тем, на каких писал В. Гюго; в рабочие часы — шлафрок и капюшон, как у О. Бальзака; прическа как, у Нерона, и абсент, как любимый напиток Ш. Бодлера… Он на равных разговаривал с принцами и герцогинями, посещал их загородные дома и обедал в их лондонских особняках. В разговорах О. Уайльд был неподражаем и превратил беседу в искусство, где самое важное всегда оставалось недосказанным.

На безобразия жизни О. Уайльд реагировал болезненно и решительно не принимал в расчет, что в ней существуют бедность, несчастья, насилие, тюрьмы… Однажды из окна своего дома писатель увидел стоящего на улице нищего в рваных лохмотьях.