100 великих узников

Ее деятельной натуре трудно было примириться с одиночным заключением, но приходилось терпеть и тяжелый сахалинский климат, и густые туманы, и ежедневную рыбную баланду… Местный фотограф нажил целое состояние на продаже карточек Соньки — Золотой ручки. Создавая ""декорацию"", ее ставили около наковальни, тут же расставляли кузнецов и надзирателей, и фотограф снимал, как ""заковывают"" знаменитую мошенницу А потом десятками продавал эти снимки на пароходах, приходивших на Сахалин.

После кандалов руки и ноги Соньки стали тонкими и дряблыми, почти лишенными мускулов.

Журналист В. Дорошевич, видевший ее на Сахалине, писал, что она кое-как владела правой рукой, но чтобы поднять левую, должна была взять себя под локоть. Ноющая боль в плече сохнущей руки не давала ей покоя ни днем, ни ночью, и она даже не могла сама повернуться с боку на бок или встать с постели.

Ссыльные женщины на Сахалине в основном шили одежду для арестантов и обрабатывали огороды, однако главная суть их работы заключалась не в этом.

Прибывавшие на каторгу партии ссыльных женщин сначала ""сортировались"": пожилых или некрасивых обычно оставляли в тюрьмах, других разбирали холостые чиновники и надзиратели, а остальных отдавали ""в помощь благонадежным поселенцам для совместного устройства домообзаводства"". По окончании срока каторги осталась на поселении и Сонька. Она стала хозяйкой маленького чистенького домика и официально числилась содержательницей квасной лавки. Она построила карусель, набрала из поселенцев оркестр из трех скрипок и фальшивого кларнета, отыскала среди бродяг фокусника, который глотал горящую паклю и вытаскивал из ушей разноцветные ленты… Здесь всегда стояли шум и гам, скрипели убранные ельником карусели, хлопали пробки квасных бутылок. Квас Сонька варила великолепный, но торговала и водкой, а нагрянут власти с обыском — ничего, кроме кваса, нет. Все знают, что она покупает и продает краденое, но ни дневные, ни ночные обыски не приводят ни к чему.

В сожители Соньке достался бывший ссыльный, а теперь поселенец Николай Богданов — высокий, здоровый и довольно красивый, но грубый и необразованный мужик.

Он проигрывал и прогуливал все, что она зарабатывала, бил и тиранил ее. К 45 годам Сонька осунулась, поседела и превратилась в худенькую старушку с изможденным помятым лицом. А. П. Чехову, видевшему ее в 1890 году во время своей поездки на Сахалин, не верилось, ""что еще недавно она была красива до такой степени, что очаровывала своих тюремщиков"".