100 великих узников

В это общество были вовлечены некоторые из слушателей Петровской земельной академии, из числа которых С. Г. Нечаев организовал свой собственный центральный кружок. Были изготовлены бланки и печать с надписью ""С. Г. Нечаев"", по кругу ""Комитет народной расправы"" и изображением топора. Чтобы придать большую убедительность своим рассказам о Всемирном революционном союзе, С. Г. Нечаев убедил своего петербургского знакомого И. Лихутина приехать в Москву и сыграть роль агента этого комитета.

Одним из первых членов ""Народной расправы"" был слушатель Петровской академии И.

 Иванов. Но он не стал безоговорочно подчиняться С. Г. Нечаеву, и тот убедил других членов организации убить непокорного ослушника, так как его несогласие со временем может перерасти в предательство. И. Иванова заманили в грот, располагавшийся в парке Академии: убийцы накинулись на него, но стал сопротивляться и искусал руку душившего его С. Г. Нечаева. Тогда последний взял револьвер и выстрелом в голову убил несчастного. Труп его, обвязав камнем, спустили в пруд под лед, но на месте происшествия С. Г. Нечаев потерял свою шапку, надев второпях шапку убитого.

На следующий день крестьяне соседней деревни увидели подо льдом труп мужчины и сообщили в полицию. Вскоре все участники убийства были арестованы, но С. Г. Нечаев, уехавший по делам в Петербург, избежал ареста и скрылся за границей, где начал издавать революционные журналы для России. На розыск его царское правительство бросило большие силы, этого преступника арестовали в Швейцарии.

В полицейском участке он представился гражданином Сербии, но когда к нему обратились на сербском языке, смешался, — правда, только на несколько секунд, а потом объявил, что долго жил в России и забыл сербский язык. В январе 1873 года дело С. Г. Нечаева по убийству И. Иванова начало рассматриваться на заседании Московского окружного суда, но на протяжении всего следствия подсудимый отказывался давать показания по существу, настаивая на том, что он — эмигрант, утративший российское гражданство, и потому неподсуден российскому суду. Кроме того, он считает себя политическим преступником, а его собираются судить за уголовное преступление, что для него позорно. Все поведение С. Г. Нечаева на суде было столь вызывающим, слова его звучали такой непоколебимой верой в торжество революции, а к судьям он отнесся с таким презрением, что все прекрасно понимали, какую опасность представляет этот человек.