100 великих узников

И потянулись томительные дни, недели и месяцы заточения… Узник оставался в своей прежней непримиримости и непреклонности, а между тем к делу приобщились и его литературные произведения: статьи ""Славянофильство как принцип"" и ""Об учреждении ярмарки в м. Довское"" и довольно большая поэма ""Ванюша"" — подражание древнерусской повести ""Горе-Злосчастие"".

После трех лет одиночества и сурового режима содержания стало заметно, что тяжелое заключение и безвыходность положения подействовали на М. С. Бейдемана морально и физически.

Он потерял все волосы на голове, выглядел безжизненным. В новых записках он стал уже благонамеренно излагать свои мысли об устройстве Государственного совета, в верноподданническом письме на имя императора раскаивался в своих замыслах и давал новые показания: он, мол, намеревался отправиться к Гарибальди, но не имел на это средств и т. д. И главное — что заявленное ранее признание в намерении цареубийства сделано было им по легкомыслию и самообольщению…

А. Л. Потапов, сменивший графа П.

 А. Шувалова на посту управляющего III Отделением, после посещения узника составил такой отчет:"

"Он объяснил мне следующее относительно своей жизни, которое частью скрывал из тщеславия быть только интересным политическим лицом. Любя одну девицу, он встретил соперника, вызвал его на дуэль и для сего отправился в Финляндию. При виде убитого врага он понял всю тяжесть совершенного им преступления, и чтобы избежать кары закона… решил скрыться в Швеции и оттуда отправиться в Италию.

Неимение средств остановило это предприятие, тогда он переехал в Англию, где содержал себя работой у Герцена. Безвыходность положения ожесточила его сердце, и тогда в уме его зародилась мысль сделаться государственным возмутителем. Первым шагом его на этом поприще было написание вышеизложенного манифеста, с которым он и прибыл обратно в Финляндию, поставив себе задачею пробраться в Архангельскую губернию и начать свою пропаганду среди тамошних раскольников. Но намерения посягнуть на цареубийство решительно у него не было никогда, и показание об этом вымышлено им уже в крепости…

С момента своего заключения М.

 С. Бейдеман в течение полутора месяцев оставался единственным узником Равелина, а потом тюрьма наполнилась другими заключенными. До 1866 года здесь побывали лица, отделавшиеся легко и вышедшие на волю, и через одного из них он сумел передать своим родным, что ""умоляет их хлопотать об его освобождении, для избавления его от сумасшествия.