100 великих узников

 Брауна даже не дали достаточно времени для сбора материалов и подготовки к защите. Зато свидетели обвинения охотно рассказали суду, где, как и при каких обстоятельствах посягнул на них обвиняемый; свидетели со стороны Д. Брауна, знавшие о его благородных побуждениях, даже не были вызваны. Однако в руки защитников попала важная телеграмма, полученная из Огайо, и они огласили ее: ""Джон Браун, вождь восстания в Харперс-Ферри, и некоторые члены его семьи много лет жили в здешнем округе. В этой семье — наследственные душевные болезни.

Сестра его матери умерла сумасшедшей, а дочь ее провела два года в лечебнице для умалишенных. Эти факты могут быть подтверждены свидетельскими показаниями, если пожелает суд"".

В зале суда поднялся насмешливый гул: значит, этот величественный герой — просто сумасшедший! Значит, все его высокие идеи — просто навязчивые идеи маньяка! Но Д. Браун не дал судьям долго торжествовать: с бешенством откинув одеяло, он заявил:"

"Я с презрением отвергаю эту жалкую попытку ставить мои действия в неверном свете, тем более что она была сделана теми, кто должен был бы придерживаться совсем иной линии поведения в отношении меня… Я ни в коей степени не считаю себя безумным и… публично заявляю, чтобы этим документом не пользовались для моей защиты.

Телеграмма написана с целью опорочить меня перед моими сторонниками. Все время я действовал в здравом уме и твердой памяти и несу полную ответственность за мои поступки!

Никто не ожидал от Д. Брауна таких слов, ведь доказанное сумасшествие было его единственным шансом избежать казни.

В обвинительном заключении повторялись слова ""измена, тайный заговор, убийство"", и суд приговорил Д. Брауна к смертной казни через повешение. В своем последнем слове он отказался признать все предъявленные ему обвинения, кроме одного — что действительно намеревался освободить рабов: ""Я никогда не замышлял убийства или измены, я не собирался уничтожать чужую собственность, подстрекая рабов к бунту… У меня была другая цель, и поэтому несправедливо, что я должен понести такое наказание"". В его тюремной камере были только соломенный матрас, грубый табурет и цепи на ногах. Приковывая Д. Брауна, начальник тюрьмы Эвас не забывал обернуть его ногу куском материи, чтобы железное кольцо не слишком натирало. Но все это проходило мимо сознания Д. Брауна: убогой и уродливой обстановки для него не существовало, и совсем другое занимало его мысли в последние дни.