100 великих узников

Начальник крепости отнесся к своему знаменитому узнику доброжелательно: он поместил его в чистую комнату, посылал вкусную еду, а через несколько дней аль-Бируни получил подарки — большую глиняную флягу с редким вином и мешочек с сахаром.

Дни слагались в недели, недели — в месяцы… Полгода протомился аль-Бируни в заточении, и все это время его верный слуга Майменди искал случая, чтобы напомнить султану о хозяине. Однажды после удачной охоты он стал просить за аль-Бируни, и султан Махмуд согласился выпустить ученого.

Даже пожаловал ему коня, 1000 динаров и молодую невольницу, но аль-Бируни просил только разрешения вернуться к своим занятиям. Но все кончается по истечении своего срока — гласит восточная мудрость. В 1030 году настал день кончины султана Махмуда, и аль-Бируни обрел свободу.

«Князь учёных» Ибн-Сина

В эпоху раннего Средневековья не было ученых — специалистов только в одной области науки. Поскольку круг знаний по естествознанию был тогда ограничен и изучались такие науки только в связи с философией, то от ученых требовались познания во всех областях наук.

Истинный сын своего времени, Ибн-Сина тоже был ученым-энциклопедистом. Трудно назвать область знаний, которая бы не была освещена блеском его таланта: он изучал движение тел, свойство инерции, состав и строение органических соединений и минералов… Он стремился проникнуть в тайну происхождения живых существ, наблюдал звезды с помощью приборов, которые сделал сам…

Ибн-Сина родился в таджикском селении Афшана в 980 году в семье знатного чиновника, но вскоре после его рождения семья переехала в Бухару.

Отец стремился воспитать сына в лучших традициях той поры, в 10-летнем возрасте Ибн-Сина уже окончил духовную школу, в которой научился читать и писать, выучил наизусть весь Коран и успешно овладел важнейшими разделами филологических наук — поэтикой, грамматикой, стилистикой и риторикой. С пятнадцати лет он начал учиться самостоятельно, стремясь творчески постичь суть каждой из наук. Очень рано Ибн-Сина заинтересовался медициной и считал ее нетрудной наукой. В короткое время мое искусство в этой области достигло таких пределов, что многие из известнейших врачей того времени перенимали у меня медицинские знания. Занялся я также и практикой врачевания, и врата исцеления и опыта распахнулись передо мной так, что и сказать нельзя. В то же время я не переставал изучать и фикх[8] [Фикх — мусульманское законоведение], а было мне в то время шестнадцать лет.