100 великих узников

Денег у них почти уже не было, но пришлось и сено лошадям, и провизию себе покупать. По дороге с ссыльными обращались как с самыми лютыми злодеями и преступниками. Все они испытали всевозможные угнетения, им даже не раз отказывали в еде, и все они оказались в ужасной нищете… Только доехали они до Пензы, как из Москвы прискакал офицер с новым указом — ехать им „в дальний город, а куда — не велено сказывать, и там (ссыльных. — Ред.)под жестоким караулом содержать, никого к ним не допущать“.

Так Долгорукие оказались в Березове, в том же самом остроге, куда незадолго до того был сослан А. Д. Меншиков с семьей. По недостатку помещений молодым супругам — князю Ивану Алексеевичу Долгорукому и княжне Наталье Борисовне — отвели для жительства дровяной сарай, наспех перегороженный и снабженный двумя печками. Именным указом Анны Иоанновны ссыльным запрещалось иметь бумагу и чернила, выходить из острога — за исключением церкви, да и то сопровождали их туда вооруженные солдаты.

Тосклива была жизнь ссыльных в Березове: мужчины забавлялись охотой на уток, гусей и лебедей, которые плавали в пруду, женщины проводили время в рисовании, вышивании по разным материям священных изображений и шитье церковных облачений[41] [В Воскресенской церкви Березова долгое время хранились две парчовые священнические ризы, которые, как свидетельствуют церковные описи, были вышиты дочерьми князя А. Г. Долгорукого]."

"Надзор за ссыльными поручили майору Петрову, специально присланному из Тобольска, и березовскому воеводе Бобровскому, которые оказались людьми чрезвычайно добрыми.

Тронутые положением и просьбами Долгоруких, они, несмотря на указ императрицы, разрешили им принимать у себя гостей, гулять по городу и даже посещать некоторых городских чиновников. Бобровский и его жена присылали Долгоруким „разного харчу“ и дарили им песцовые и другие меха.

Княгиня П. Ю. Долгорукая, приехавшая в Березов уже совершенно больной, спустя несколько недель умерла.

Вслед за ней скончался и князь Алексей Григорьевич, удрученный годами, несчастиями и суровостью сибирского климата. Дети похоронили их близ Рождественской церкви и соорудили над могилой деревянный памятник, который сгорел в 1764 году. Но обуглившиеся бревна его, поросшие густым дерном, можно было видеть еще и 100 лет спустя.

Князь Иван Алексеевич после смерти родителей остался главным в семье.