100 великих узников

О его столице Газни[7] [Город Газна (Газни) ныне входит в состав Афганистана, а в описываемое время он был столицей огромного государства, раскинувшегося от северных границ Индии до южных берегов Хазарского моря] вскоре стали говорить как о втором Багдаде — так богата была резиденция султана Махмуда.

Султан Махмуд был не только воином. Он был достаточно образованным человеком, владел не только языком дари, на котором изредка сочинял стихи, но и арабским. В часы досуга султан составлял большой комментарий к Корану; он первым на исламском Востоке построил и открыл государственное медресе, где было собрано большое количество ценных рукописей.

Махмуд Газневи хотел быть и покровителем искусств и наук, хотя порой походя рубил головы ученым, осмеливавшимся делать научные выводы, не согласовав их с его мнением. Так, султан чуть было не бросил под ноги своих боевых слонов поэта Фирдоуси, сочтя его поведение дерзостью.

Около 1010 года Мамун ибн-Мамун, правитель Хорезма, призвал к себе аль-Бируни и сделал его своим первым советником.

К этим же годам относится и создание знаменитой «Академии Мамуна», где вокруг аль-Бируни собрался блестящий круг ученых, приглашенных хорезмшахом из разных стран. Могущественный правитель Газни давно уже приглядывался к богатым территориям своего северного соседа, да и хорезмийских ученых — аль-Бируни, Ибн-Сину, Абу-Сахля, Масихи и прочих — хотел прибрать к рукам. Пусть украшают своим присутствием его трон! Пусть работают во славу газнийского владыки!

И вскоре Махмуд Газневи со своим верным визирем начали плести паутину интриг.

В ход пошли дипломатические тонкости и посулы, подарки и подкупы; султан даже выдал замуж за хорезмшаха свою младшую сестру, рассчитывая, что родственник будет сговорчивее. Но Хорезм оставался неприступным, однако султан Махмуд был настойчив, все упорнее оплетал он непокорную страну своей паутиной. Нажим султана вскоре сделался так силен, что даже обособленность Хорезма, высившегося тихим островком среди бушующей и воинственной Средней Азии, не могла спасти его.

И действительно, притязания правителя Газни с каждым днем становились все настойчивее; он зазывал ученых к себе, сулил им подарки… Правда, пока он остерегался звать к себе аль-Бируни, так как понимал, что хорезмшах ни на каких условиях не отпустит своего ближайшего советника.