100 великих узников

Так в 1614 году в синагоге Бет-Иаков, располагавшейся в одном из кварталов Амстердама, появился новый член еврейской общины, которому было тогда около 30 лет. Уриелю Акосте в это время было около 30 лет. В Амстердаме он и четыре его брата, „чтобы исполнить закон, сейчас же совершили обрезание“, и этот знак союза Акосты с богом Авраамовым на время успокоил его бунтарский дух. Ведь он был уже не тем пылким юношей, который когда-то по настоянию отца пошел учиться в иезуитский колледж.

В Амстердаме молодой Акоста занялся финансовыми сделками и торговыми операциями, и хотя до сих пор ему не приходилось заниматься подобными делами, он весьма преуспел в них.

Вскоре его дом стал одним из самых богатых в еврейском квартале; Уриель Акоста приобрел репутацию добропорядочного человека и, казалось, имел все, о чем только можно мечтать. Однако его опять начали терзать сомнения, и, не успев твердо укрепиться в иудаизме, Уриель поднял бунт против еврейских мудрецов — толкователей Талмуда. Он попытался разобраться в его принципиальных положениях, что привело к неожиданным открытиям. Сначала новообращенного иудея смутило то обстоятельство, что укрепившиеся в амстердамской еврейской общине правила и обычаи не соответствовали утверждениям Торы. Раввины учили, что Тора содержит в себе заповеди, которые Бог дал еврейскому народу через Моисея. Обычаи же еврейской общины основывались на указаниях Талмуда — другой священной книги, которая истолковывала „законы Моисея“. Причем божественные установления в ней порой искажались, подчищались и подновлялись. Но если это так, то раввины сами отступают от законов Божьих?

У. Акоста попробовал осторожно поделиться своими мыслями с некоторыми раввинами, хотя и знал, что служители всех религий нетерпимо относятся к людям, любознательным в вопросах веры. Но он формулировал свои вопросы так, что раввины выслушали его спокойно и внимательно, а потом терпеливо постарались объяснить, чтобы впредь он не стремился понять то, что непонятно, а просто верил, как повелевает долг иудея.

Уриель не был вольнодумцем, даже не пытался порвать с религией; просто он хотел понять, действительно ли в еврейских общинах соблюдаются законы Божьи или люди нарушают их?

Свои сомнения У. Акоста изложил в „Тезисах против традиции“ и познакомил с ними еврейскую общину Венеции, куда ездил по поручению своего брата-банкира. Но там его мысли были признаны вредными, что повергло Уриеля в уныние.