100 великих узников

 Бруно поднялся с колен и сказал: „Вы произносите приговор с большим страхом, чем я его выслушиваю!“ А потом добавил: „Сжечь — не значит опровергнуть!“ Несколько дней судьи ждали, что Ноланец устрашится и запросит пощады, но он не отрекся от своего учения.

17 февраля 1600 года на одной из обширных площадей Рима собралась огромная толпа народа. На площади возвышалась куча хвороста, посреди которой стоял столб. Вокруг с нетерпеливым ожиданием толпились люди, объединившиеся в общем чувстве злорадного торжества.

В толпе можно было видеть монахов всех орденов — в особенности много было доминиканцев — членом этого Ордена являлся Д. Бруно. Богатые граждане толпились рядом с оборванными нищими… В толпе звучит несмолкаемый говор и обмен мнениями, но вот солдаты решительно расчищают путь для торжественно приближающегося шествия, и толпа затихает.

В середине процессии идет Д. Бруно; он одет в „санбенито“ (одежду еретиков) — кусок грубой ткани, пропитанной серой и разрисованной языками пламени; на голове — высокий колпак с изображением человека, охваченного пламенем и окруженного безобразными демонами.

Вид у узника ужасен. В заключении он сильно оброс, но идет спокойный, гордый и непреклонный: его большие глаза, ясные и светлые, обращены к народу; лицо хотя и бледное, но кроткое. Ему подают Распятие, он отказывается приложиться к нему, и крик негодования вырывается из толпы. Д. Бруно привязывают к столбу цепями и мокрой веревкой, чтобы, высыхая, она сильнее впивалась в тело, и ждут — не попросит ли он пощады? Не отречется ли от своих греховных мыслей? Немного лицемерия, и он был бы спасен от стольких мук…

И вот настал последний час, но приговоренный все так же тверд и непреклонен.

Инквизиторы зажигают костер, трещат сучья, пламя поднимается все выше и выше… Д. Бруно судорожно вздрагивает, и больше ничего не видно из-за окутавшего его дыма. Ни мольбы, ни жалобы, ни крика не вырвалось из его груди; еще несколько минут — и ветер развеял прах Ноланца…

Гражданин Города Солнца

Родиной итальянского философа Томазо Кампанеллы была южноиталийская область Калабрия — страна вольнолюбивых горцев и смелых моряков.

Века иноземного господства не сломили гордый дух калабрийцев, которые превыше всего ставили свободу, личное достоинство и стремление к познанию мира. В сочинении „Астрология“ Т.