Наследие великанов

– А комиссар дал слово, – напомнил Тамим. – И пришлёт заложников.

– Ты уверен?

– Без этого я не поеду.

– То есть только на его слово ты не полагаешься? – хмыкнул Фрэнк.

– Нет, конечно, – ответил владелец Бейрута.

Между непримиримыми и Великими Домами было слишком много крови, чтобы поверить даже самому твёрдому обещанию. И поэтому кардиналы согласились принять участие в Конклаве лишь при условии, что их безопасность будут гарантировать заложники из числа верных Тёмному Двору масанов.

– Сантьяга не тронет нас лишь в том случае, если мы первыми не нарушим договорённости, – продолжил лидер Рио.

– В этом всё дело? – усмехнулся Тамим. – Боишься за себя?

– Забочусь о своей безопасности, – резанул в ответ Диего. – А ты давно обходишься без телохранителей?

– Пошёл ты…

– Спасибо за честный ответ.

– Вам осталось только поругаться, – рассмеялся Дэвид. А в следующий миг стал очень серьезным: – Мы знали, что придётся рискнуть, и, если я правильно помню, все были с этим согласны. План, безусловно, не идеальный, но если мы будем твёрдо его придерживаться, а главное – обойдёмся без внутренних противоречий и поддержим друг друга по-настоящему, как это принято у ночных охотников, мы и героями станем, и в живых останемся.

Кардиналы переглянулись, но спорить не стали.

В конце концов, они не сейчас делали выбор, а гораздо раньше, когда по тем или иным причинам, добровольно или под давлением, желая того или проклиная себя за слабость, приняли предложение Ярги и стали его слугами. Все они.

– Давайте в конце концов обсудим то, ради чего организовали эту… – Дэвид замялся. Он хотел привычно произнести «встречу», но видеоконференция плохо подходила под это определение, и кардиналу Луминар пришлось искать ему замену.

– Совещание, – подсказал Малкавиан.

– Именно. Спасибо, Фрэнк.

– Всегда пожалуйста, Дэвид.

Остальные кардиналы постарались скрыть ухмылки.

Фрэнк Малкавиан был опасным и очень неприятным масаном, но его умение вовремя предавать могло войти в лучшие учебники интриг. Когда-то Малкавиан был непримиримым из непримиримых, впадал в ярость при малейшем упоминании Великих Домов или масанов Тайного Города, которых называл исключительно рабами, и прославился дикой жестокостью в обращении с пленными. Затем принял сторону Александра Бруджи, вошёл в Коалицию, призванную найти компромисс с Тёмным Двором, и помогал барону расправляться с неугодными. Подтвердил свою верность Клаудии Бруджа, но предал её, встретив Яргу.