Счастье для ведьмы

Через мгновение стало понятно почему – они сменили человеческие ипостаси на звериные. На арене взревело семеро огромных зверюг. Рэн оказался не самым крупным, зато самым злобным, и сразу, словно гопник-грабитель, навис над теми, кто, по его мнению, был слабее. Выразительно посверлил взглядом, давя качественной клыкастой и мордатой «харизмой». Жуть жуткая!

Верно говорила свекровь, слабаки сразу отсеялись: трое, что вызвались на бой последними. Их звери натурально дрогнули под давлением более сильного, откровенно обещавшего им лютую смерть, и, поджав хвосты, убрались восвояси, таким образом сняв свои кандидатуры в мои мужья. Зрители улюлюкали, но не кричали про позор, вроде как зверю виднее. Я немного расслабилась в надежде на благополучный исход.

Зря! Трое оставшихся зверюг сдаваться не собиралась. Дальше соперники мерились силой, разделившись на пары и обходя друг друга по кругу, хлеща по бокам хвостами. Эрн замер напротив Красного, вынуждая его клониться к земле, сжимать лопатки и подставлять бок, чтобы защитить шею, но держать взгляд как приклеенный, ведь отведешь – труп! Сапфир кружил с Изумрудом. У них все происходило менее напряженно, видимо, силы были равны.

Я вспомнила (такое никогда не забыть), как Рэн расправлялся со своими врагами – вытирал об них лапы и разбрасывал ошметки в стороны.

Вдруг Красный, метнувшись обманкой в сторону, напал на Рэна, но оба натолкнулись на вторую пару и началась общая свалка. Точнее, бойня – грязная, некрасивая, где нет правых и виноватых, а только живые и еще не трупы.

Анарек с Дваром резко шагнули вперед, выстраивая перед собой земляной вал, в который влетел практически выпотрошенный Изумруд. Ударившись о землю, он обмяк, но на него никто не обратил внимания, потому что Красный и Сапфир пытались откусить по кусочку от Рэна, а тот кромсал их в ответ когтями-кинжалами. И это лишь первый этап проверки силы зверя? Ведь, если будет ничья, в ход пойдет еще и магия!

В голове билась истеричная мысль: как же так? Что же делать? Изумруд и Красный заявили меня как свою истаю, для них отступиться – это не только позор, это сознательное отречение от возможности завести семью и детей, потерять статус, в одночасье рухнуть в иерархии. Без потомства ты лишь временное явление, ничто!

Но что я могу? Этот вопрос буквально вскрывал мою черепную коробку ржавым лезвием, резал по живому, вызывая крупную дрожь и слезы.