Коктейльные вечеринки

Надо же что-то говорить. Несмотря даже на то, что и любые слова кажутся бессмысленными тоже.

– О Западе и Востоке.

– И с места они не сойдут?

Она улыбнулась. Отзвук стихов принес ей облегчение.

– В общем, да, – кивнул он. – Киплинг прав. Но есть места, где они сходились.

– В Монголии? – Вера удивилась, но сразу вспомнила: – А, да. Здесь был французский путешественник. Рубрук.

– Ты знаешь про Рубрука? – Теперь удивился Свен. – Хотя ты знаешь многие неожиданные вещи. Я помню.

Из этой его фразы она расслышала только «я помню». Все остальное прошло фоном.

– Есть поэма про Рубрука в Монголии, – сказала Вера. – Я ее читала, поэтому знаю. Твой фильм будет о нем?

– Скорее о трагедии столкновения. Или о счастье соединения, может быть.

Его по-прежнему волнует то, что напряженно, остро, нервно. Невозможно предполагать это, глядя в его глаза, в тень их серьезности. Но это так, и тогда это было так, и, наверное, будет всегда.

Он не изменился совсем, совершенно. Вера вздрогнула, поняв, что это относится не только к тому, что он снимает в кино, но и к его правде, прямоте и ясности, к тому большому, главному, что ей открылось в нем когда-то и что она с пугающей неизменностью почувствовала теперь снова.

Думать, изменилась ли она сама, было ей страшно, и неизвестно, в каком случае этот страх оказался бы сильнее – если бы она поняла, что изменилась или что осталась прежней.

– Мы можем поговорить с тобой? – спросил Свен.

– Меня сейчас начнут искать.

Она попыталась найти английское слово, чтобы объяснить, кто будет ее искать, но поняла, что не находит его и по-русски. Хозяева? Да, это было бы честным ответом.

Стыд и гнев охватили ее.

– Думаю, я найду способ их предупредить. Чтобы они тебя не искали, – сказал Свен. – Мне очень хотелось бы поговорить с тобой, Вера.

Его голос дрогнул. Ее стыд и гнев разом развеялись от одной лишь перемены тембра его голоса. Это было большей загадкой, чем горловое пение.

– Мне тоже, Свен, – сказала она.

Вера не поняла, куда здесь можно уйти: степь была видна во все стороны, и чтобы скрыться из виду, очень долго надо было бы идти, наверное.

– Мы поедем, – словно расслышав ее мысли, объяснил Свен.

Она огляделась в поисках… Собственно чего? Машины, автобуса, велосипеда?

– На лошади, – ответил он.

– Я не умею, – испуганно проговорила Вера. – Я никогда не ездила на лошади, и… Я их боюсь!

– Мы поедем медленно. – Его голос звучал так, словно ничего необычного не было в таком способе передвижения.