Коктейльные вечеринки

Маша слышала, как стучат по ступенькам его подошвы, но не останавливалась и даже не оборачивалась. Дверь мансарды была открыта, и она собиралась захлопнуть ее у Крастилевского перед носом.

Но не успела. Уже стояла на пороге, когда он схватил за ее плечо, развернул лицом к себе.

– Думаешь, со мной как с собакой можно?..

Маше знаком был этот клекот в его горле, и впервые она испугалась. Показалось, что он сейчас сбросит ее с лестницы. Судя по тому, что сверкало в его глазах, это было вполне возможно.

– Пошел вон, сказала! – крикнула она.

Наверное, лучше было бы промолчать, но Маша не считала, что это лучше. Она хотела от него избавиться, и как же ужасно, что у нее не хватает на это сил, не внутренних, а самых обыкновенных физических сил!

– Ты – мне? Это я тебе сказал, поняла? – Он тоже не произнес, а выкрикнул это. – Сказал, ты со мной так разговаривать не будешь!

– Я с тобой никак не буду разговаривать! – успела еще ответить Маша.

И тут же он толкнул ее в грудь, и она ввалилась в комнату спиной вперед, и растянулась на полу.

Захлопнулась дверь. Маша увидела над собой светлый фанерный потолок и белое от ярости лицо Крастилевского.

– Извинения мои тебе не нужны? Ну так сама прощения попросишь!

Он выкрикнул это громко и бессмысленно. Но то, что сделал потом, было очень даже осмысленным. Присев на корточки, Крастилевский одной рукой прижал Машу к полу, а другой стал дергать молнию у себя на джинсах. Она попыталась оттолкнуть его коленом, но он ударил ее носком туфли в щиколотку так быстро и так больно, что в голове у нее словно огненный шар взорвался. Она вскрикнула, слезы брызнули из глаз. Показалось, что он перебил ей кость, она хотела схватиться за щиколотку, но не могла, так крепко он прижимал ее к теплым светлым доскам пола. Да, она чувствовала спиной их тепло, и от этого все происходящее становилось еще более диким, невозможным, хотя более было уже, кажется, некуда.

В глубокой тишине пустого дома особенно громко слышалось его дыхание. Крастилевский упал на пол, коленями раздвинув Машины ноги. Длинная футболка, которую она надела утром, задралась до шеи, а под футболкой не было на ней ничего. Дурацкая утренняя лень! Даже одеваться толком не стала, правда, и не собиралась ведь никуда дальше лестницы…

От нелепости происходящего Машу охватила такая слабость, как будто все кости растворились у нее внутри.