Закрытая вечеринка (СИ)

Он эту клетчатую коричневую этикетку признал бы при любом освещении: шоколадное молоко. Сам ассистент свинтил горлышко пластиковой ребристой бутылке апельсинового сока, сделал несколько энергичных глотков и передал ее доктору. Тот отпил залихватски, будто пират, дорвавшийся до рома.

-Нас ждут хотя бы к обеду, - заметил ассистент, не обращая внимания на эти корсарские замашки.

-Да. Они уже справились, ждут только нас.

Доктор дернул плечом, но не ответил. Вик с третьего раза попал соломинкой куда надо, а теперь цедил крошечными глоточками. А еще он пытался рассуждать.

С людьми иногда происходили странные вещи – он был в курсе относительно этого. Если верить книжкам, то происходили они достаточно часто. Вик всегда знал, что если бы его угораздило провалиться в кроличью нору или быть унесенным ураганом в чудесную страну, уж он бы не рвался домой. Может, и вовсе бы там остался навсегда – тут уж как получится. Однако беда была в том, что он плохо понимал происходящее. То, что с ним случилось, было ни на что не похоже. У него не было механизмов реагирования. И не было пистолета, чтобы стрелять во все, что ему не нравится.

Ну, хорошо…Вик погрыз задумчиво тонкий пластик. Хорошо. Тут всего три варианта, не так ли? Либо он сошел с ума, и все происходящее – его горячечный бред. Либо он спит, и это красочный сон. Вполне логично, что ему приснилась преследующая его тварь, а его психиатр обернулся героем, Бетменом со своим очкастым Робином на пару. И, наконец – и думать об этом было очень неловко – если все происходящее, все же, правда…

Вольно же ему было сердиться на недалекую родню, которая ему не верила… Теперь-то Вик их очень хорошо понимал!

Они ехали долго – больше часа. И Вик бы непременно проморгал «Лос-Анжелес», даже несмотря на неоновую вывеску. Ядовито розового и желтого цветов, тонкими извивающимися буквами, она подмигивала с обочины и наводила на мысли о старых американских кино пятидесятых. Вик даже не удивился бы, если бы рядом нашелся розовый Кадиллак.

Однако вблизи «Лос-Анжелес» оказался куда как прозаичнее. Едва переступив порог, Вик понял, что место это себе на уме. Маленькое – здесь все было маленькое – и давящее. Крошечная стойка. Миниатюрная женщина с мелкими зубками. Лестница, узкая и кривая, зато недавно отремонтированная. Зальчик ожиданьица и коридорчик с дверками, и, наконец, комната – одна, с прилегающей душевой.