Бой не вечен

Они живут только своими идеями, не обращая внимания на их моральую сторону, с легкостью меняют принципы и почти никогда не выполняют своих обязательств.

– Тогда зачем мы спасали Тиграна?

– Во-первых, этот человек сделал немало полезного для людей как врач, во-вторых, его переход на нашу сторону ослабит позицию черных магов, питавших надежды на его подключение к ним. В отличие от грэев конунги не утруждают себя познанием мира и своего места в Природе, а также отрицают какие бы то ни было обязанности к ней. В конечном итоге ничего, кроме вреда, обратившимся к ним людям, а также Природе и даже самим себе они принести не могут.

– Потому что движимы не желанием поделиться с другими людьми избытком благ и знаний, а корыстью. Например, Иван Елисеевич Авогеин, с которым мы скрестили шпаги в Москве, за каждый акт помощи руководителям Проекта получает на свой счет в Брюсселе кругленькую сумму.

– Откуда тебе это известно?

Мария посмотрела на Ираклия с удивлением, и он прикусил язык. Соблазнительно было выказывать свой скепсис в отношении возможностей служб Катарсиса, но еще более приятно было верить и убеждаться в этих возможностях. Это придавало уверенности и бодрости.

– А вы не пробовали переманить на свою сторону конунга? – перевел он разговор на другую тему. – Сделали бы из него агента…

– Ты прослушал, что я говорила о черных магах, – вздохнула Мария, посмотрев на часики. – На них совершенно невозможно полагаться. Но главное, что любое их магическое воздействие чревато негативными последствиями. У нас уже был прецедент…

– Да ну? – заинтересовался Ираклий. – Я думал, что пошутил. Вы пробовали завербовать черного?

– Идея заставить работать на государство криминальные структуры принадлежала ему, но одновременно он захотел подчинить себе и волхвов. Была война…

Ираклий присвистнул.

– Таков масштаб его вмешательства?!

– Сам того не желая, он затронул глобальный Баланс Сил на физическом уровне, с тех пор мы осторожны в выборе соратников. Давай прощаться, полковник, мне пора собираться.

Ираклий молча встал, поцеловал ей руку и вышел, унося в душе виновато-сожалеющий взгляд женщины. Ему очень хотелось остаться, отвезти любимую туда, куда она хотела поехать, ухаживать за ней и выполнять все приказания, но это пока оставалось несбыточной мечтой. Ему снова надо было набираться терпения и ждать.

«Проклятое слово – ждать! – подумал он, садясь в машину. – Прицепилось ко мне, как репей, всю жизнь поломало… Хотя, может быть, без него было бы скучно жить».