Бой не вечен

У нас в стране законодательно создана криминальная среда, не без вашей помощи, между прочим, которая выражается в праве чиновника делать то, что он только пожелает. Вам не хочется в ответ положить этому беспределу конец?

– Хочется. Но, по-моему, есть более ответственные задачи, чем борьба с коррупцией в масштабе губернии, где я мог бы принести большую пользу.

– Есть, борьба с терроризмом, например. Хотите потягаться с террористами? Могу посодействовать.

Данильянц крякнул, взялся за свой длинный нос, откинулся на спинку кресла.

– Я не офицер группы антитеррора, как вы.

– В таком случае давайте решать посильные задачи. Ваше первое задание – тест на профпригодность, вы должны это понимать. Пройдете его успешно, получите возможность играть по более высоким ставкам.

– Значит, по Хуану и сомбреро… – проворчал Данильянц. – Умеете вы поставить человека на место, Егор Лукич.

– Я не хотел вас обижать.

– Да я и не обиделся. Честно говоря, мне просто страшно влезать в это болото… хотя я и сам до сих пор барахтаюсь в нем. Неправильно устроено наше государство, зря напялило на себя смирительную рубашку демократии. Наш народ привык подчиняться только Хозяину с длинной и сильной рукой.

– Правление сильной руки необходимо там, где нет правления сильной головы. Пора искать головы, а не руки.

Лев Арменович улыбнулся, с интересом разглядывая лицо Крутова, покачал головой.

– Вы необычайно начитаны для простого бывшего агента ФСБ, полковник, и каждый раз меня приятно удивляете. Наверное, Катарсис действительно достойная организация, коль в ее рядах работают такие люди, как вы. Беда только в том, что Россия – гигантская инерционная система, которую очень трудно, если вообще возможно, повернуть к созданию справедливого общества. Как вы думаете, Егор Лукич, возможно ли вообще в нашей бескрайней многоплеменной стране достичь общенациональной консолидации, основанной не на тирании, угнетении, не на всеобщем подавлении одной части населения другой, а на созидательной общенациональной идее и идеологии?

– Не знаю, – помедлив, честно ответил Егор. – Вся Россия – не мой масштаб оценок и решений, мне по силам решать лишь проблемы частного характера. Мне кажется, с точки зрения духовно-эзотерических знаний Россия всегда жила не столько по законам формального права, сколько по эмоциональным законам, то есть по совести. Даже во времена империи Россия ставила благодать выше закона, и в этом, может быть, наше спасение.