Следователь по особо важным делам

Я распорядился, чтобы к приезду протопили хорошенько, сразу на должность обоих…

— Им понравилось?

— Валерий все восторгался: какие степи, какая ширь.

Вот, говорит, где роман писать. На Государственную премию…

— А Аня?

— Типичная клушка. Что мужу хорошо — ей и подавно.

— А когда, спустя какое время вы были вынуждены уехать из совхоза? — Я специально употребил слово «вынуждены». Пащенко это покоробило.

— Я уехал сам. Как приехал по собственной воле, так и уехал. И не питаю никаких чувств к этой богадельне, возглавляемой мастером высоких обязательств Мурзиным.

Удивительный сидел передо мной человек. Все его эмоции начинались и кончались только тогда, когда речь заходила о вещах, касаемых его. Ни чужая беда, ни трагедия, разыгравшаяся в Крылатом, — ничто его не волновало.

— Когда вы уехали?

— В марте.

— И часто общались с Залесскими?

— Редко. Культурой занимался в совхоза секретарь партбюро. А потом, я ведь вскоре был отозван сюда…

— Вы не замечали ничего необычного в их взаимоотношениях?

— Простая влюблённая парочка. Экзотика. Поэзия.

А потом, естественно, пришла проза жизни. Сильные натуры разрывают оковы — ищут применения своим возможностям. Чем отличается сильный человек от слабого? Сильный создаёт обстоятельства, слабый — подчиняет, себя им.

— По вашему мнению, Аню угнетала окружавшая её обстановка в Крылатом?

— Я не об Ане. Вообще.

— А если о ней?

— По-моему, ей было все равно, где жить, лишь бы с Валерием.

— А он как, не разочаровался?

— Там любой разочаруется.

— Меня интересует Залесскнй.

— Пока я там был, он об этом не заикался. А в дальнейшем — не знаю. Но думаю — скис. Он однажды написал мне оттуда. По тону письма чувствовалось

— не очень ему сладко. И неудивительно. Надо знать Крылатое и Мурзина.

— Я знаю Крылатое и Мурзина, — спокойно сказал я.

Пащенко засмеялся.

— Да, у меня ещё один вопрос к вам, — сказал я, вспомнив почему-то о Шаламове. — Но это посторонний вопрос.

Шаламов пользовался у студентов авторитетом?

— Его любили. За то, что неудов не ставил.

— Совсем?

— Абсолютно. Но и пятёрки имели не больше чем одиндва студента на весь курс. С большим приветом профессор.

Как все теоретики. А мы с вами всякими фантазиями заниматься не имеем права. Живые люди, практические дела…

Протокол, написанный мною, он читал очень внимательно.

— А исправлять можно?

— Конечно. Все исправления укажете в сносках и распишетесь: «Исправленному верить».

Он сделал несколько исправлений.