Следователь по особо важным делам

Мне там одна икона приглянулась. Не шедевр, но очень симпатичная… Генрих иконы собирал, тоже одна из статей его «бизнеса»… Анфиса Семёновна подарила Дне старинную икону, доставшуюся ей в наследство, «Параскеву Пятницу».

Генрих у меня её выпросил… Короче, нам надо было остаться вдвоём. Генрих напирал, что я должен участвовать в его махинациях. Ещё сострил, что из его «фирмы» не уходят, из неё выносят ногами вперёд. На испуг брал. Я стал отказываться. ТогДа он заявил напрямик: рано или поздно заметут. Надо, говорит, сматываться на ту сторону…

— Как это? — переспросил я.

— За границу, — пояснил Валерий. — Я сказал, что он с-ума сошёл… У меня ведь семья, ребёнок, Аня в положении… А слух у него — как у сторожевой собаки… Вдруг он сделал знак: молчи, мол. И, вылез в окно. Потом появился в окне и показывает мне на дверь. Я подошёл, открылДня стоит. Бледная, испуганная. Спросила, где Генрих.

Я что-то буркнул, во двор будто бы пошёл… Она спать легла… Я вышел во двор. Генрих все интересовался, расспрашивала меня Аня о чем-нибудь или нет. Я ответил, что нет… Генрих спросил, есть ли у меня в Крылатом «хвосты».

Ну я и выложил насчёт истории с билетами и Ильина. Генрих очень рассердился. Сказал, что лучше бы я обратился к нему, если мне были нужны деньги. Я напомнил ему Москву… Он сказал, ладно, мол, надо выход искать. И предложил идею насчёт письма… Спросил, как бы ему пораньше уехать из Крылатого. Я посоветовал пойти к Стасику.

Только не от моего имени. Для конспирации… Генрих на прощание настоятельно рекомендовал подумать о его предложении. В смысле на ту сторону… Чтобы он отцепился, я пообещал подумать. На следующий день Аня поехала в район. Приехала какая-то раздражённая… А тут я узнал, что в Североозерске их видели с Ильиным… Знаете, Игорь Андреевич, я не верю мужчинам, которые хвалятся тем, что им все равно, как ведёт себя жена. Врут… Я тоже притворялся таким… свободным от предрассудков. Словом, мы с Аней повздорили. Она мне Генрихом тычет, а я ей Ильиным…

— Что она слышала из вашего разговора?

— До сих пор не знаю, честное слово… Во всяком случае, она не говорила ничего конкретного. Только заявила, чтобы его в нашем доме больше не было… Я распалился, кричал, что если Ильин не уедет из Крылатого, тогда уеду я… Поругались, помирились. Я пообещал порвать навсегда с Генрихом. Она сказала, что сделает что угодно, лишь бы я не уезжал. Я заикнулся насчёт письма. Сначала она сказала, что это некрасиво.