Варлок

Ситуация уже давно перестала быть хоть немного забавной, а если наш цветочек не могла сама дотумкать до простейших вещей, то в реальность её следовало макнуть, потому как в следующий раз рыцаря на белом коне рядом может и не оказаться!

– К… Как изнасиловать? – ахнула она и побледнела как мел.

– По-разному, – буркнул я, понимая, что переборщил. – Успокойся. Всё уже прошло. И не смотри на меня так – я бы в любом случае не дал им ничего с тобой сделать!

– Но… но… но, Кузя, всё равно. Это же не повод их убивать! Даже если так! То… можно было бы просто уйти и… вызвать полицию, в конце концов. У нас же правовое государство! Мы защищены…

– Они все живы. А про полицию – вот ты это сейчас сама им и объяснишь, что они тебе должны, а что нет, – я указал на пару сержантов, бегущих к нам от того поворота, за которым скрылся усатый шофёр. – Хотела – получи! Потом только не жалуйся…

Достав свой телефон, я быстро нажал на несколько иконок и убрал его обратно в карман, искоса следя за учительницей. А она, немного покраснев и надувшись после несправедливой, по её мнению, отповеди, отвернулась от меня, украдкой осматривая своё отражение в ПМК. Как любая женщина она хотела выглядеть хорошо, причём в любой ситуации. Так что представители закона успели добраться до нас прежде, чем Марина признала свою внешность удовлетворительной.

– Старший сержант Гаврохин! Что здесь происходит? – полицейский с ходу взял быка за рога. – Предъявите документы!

– Добрый день. Дело в том, что…

– Сидорчук, посмотри, как там Боцман. И заткни уже эту бабу, и так в ушах звенит, – похоже, Маринины объяснения не сильно интересовали Гаврохина, поскольку слушать её он даже не стал, почти сразу перебив. – Документы где? Оказываем сопротивление представителю власти? В нулёвку захотелось?

– Но позвольте… – ахнула от такой наглости учительница.

– Сидорчук! Вызови наряд. Тут пассажиры непонятливые. А ты, парень, – полицейский посмотрел на меня. – Ты и так попал по полной программе. Лучше не усугубляй!

– Ведь это нас пытались обмануть, – Марина не оставляла попыток решить вопрос, но по всей видимости, это никого не интересовало. – А меня… а меня… а меня хотели изнасиловать!

– Разберёмся. – Старший сержант отмахнулся от девушки, словно от мухи, едва не задев её лапищей по носу, и крикнул напарнику: – Ну что там?

– Живой! Везучий чертяка! Только поцарапался, а так цел.

– Давай в опорку его, пусть заявление пишет! – и, повернувшись ко мне, снял с пояса наручники.