Сибирская Вандея

Там у Нестора Ивановича были пущены крепчайшие корни, и они позволили ему долго держаться в своей хохлацкой республике… Помните, есаул?… Вот и для нас точкой опоры является только и только крестьянский тыл, не распропагандированные большевизмом рабочие массы и не инертные, как всегда, городские средние слои населения, а именно – крестьяне. Наша опора, надежда, наш символ веры. Правильно, Иннокентий Харлампиевич?

Седых погладил бороду, сказал значительно:

– Конечное дело… Мы – завсегда готовые…

– Да, Центр не сомневается, что крестьянство пойдет с нами.

Так вот: мне приказано передать вам, что надо начинать с создания опорной базы вокруг города, с организации, так сказать, боевого плацдарма в окрестных деревнях. Сплачивать, сколачивать боевые дружины, прежде всего захватить власть в селах, особенно в волостных центрах, а потом уже – на город. Обложить и взять Камень, Барнаул, Новониколаевск, Томск… То же самое сейчас происходит в Акмолинске, в Петропавловске, Кокчетаве и многих других уездных городах… Вам ясно, господа?

– Пока солнце взойдет – роса очи выест! – злобно перебил есаул.

 – Какого там пса сколачивать! Я хоть через три дня могу выставить полк военного времени. Понимаете? Теперь вы – понимаете?! Полк! Говорю ответственно! А ворвемся в Новониколаевск – проведем быструю принудительную мобилизацию красноармейского полка, что стоит в военном городке…

– Да! Весь полк сплошь из наших людей, и с офицерским составом, с командирами – у меня связь… Вот мое мнение.

– А если не выйдет, Роман Ильич? Если солдатня не пойдет с нами, тогда?… Заметьте: пока ваш отряд не утвердится в сознании крестьян как их собственное детище – он не будет популярен.

Хуже того – крестьяне могут посчитать, что ваше сомнительное воинство стремится возродить рухнувший колчаковский режим, и тогда – пиши пропало всему задуманному! О том, как расправились восставшие крестьяне с полумиллионной армией адмирала, вам, вероятно, известно лучше, чем мне… Вот спросите, пожалуйста, нашего уважаемого господина Седых. Иннокентий Харлампиевич, может статься такое?

– Чевой-то? – не понял Седых.

– Проще говоря, сейчас, когда крестьяне хлебнули большевизма, пошли бы они за Колчаком? Допустим, появился бы снова?…

Седых громко расхохотался.

– Ну, скажете, господин!.. Я вам так отвечу: коммунисты – крестьянину не родня, одначе и Колчаки – не шаньга! Мало они с нас шкуру драли!.. Нет уж…

– Совершенно верно, Иннокентий Харлампиевич. Вспомним прошлое поглубже, оно ведь поучительно.