Сибирская Вандея

 – Нефедыч окончательно поставил доктора на ноги и открыл заслонку железнодорожного фонаря.

В кромешном мраке осенней ночи вспыхнуло пятно, и где-то во дворе тоже мигнуло светлое пятнышко.

– Осторожно, вашескородие, – продолжал шептать Нефедыч. – Полно их в сосняке.

– Чекачи или военные? – тоже шепотом спросил доктор.

– Темно, пес их разберет. Много… Пойдемте тропкой ко второму бараку, пересидим там, пока они в дому шарятся, а потом – к берегу, живым манером: там у меня лодка приготовлена.

– Молодец! – похвалил доктор.

– Вечор с охоты воротился. В лодке и бердана и дробовик.

– Эх, жаль, браунинг я обронил!

– Да бог с ём, вашескородие!.. Сказываю: в лодке бердана и ружье – есть чем отбиться, коли незадача выпадет. Вот и барак… Передохнем и айда в лодку!

Доктор перешагнул через порог и… споткнулся о подножку Нефедыча, растянулся на грязном, заслеженном полу.

– Не зашиблись? Дозвольте ручки, вашескородие… – все так же ласково, но уже почему-то громко сказал Нефедыч.

Он заломил руки за спину ошеломленному доктору и мгновенно связал кисти и локти.

– Вот так лучше, вашескородие, господин доктор. Тут Екатерина Ивановна побудет с вами.

Снова открылась заслонка железнодорожного фонаря, из мрака выплыло строгое лицо Екатерины Ивановны, в руке у нее блеснула револьверная сталь. Нефедыч распахнул двери и трижды поднял и опустил фонарь.

В барак вошли. Кто-то спросил:

– Вон лежит, отдыхает. Окровянился малость, а так – ничего, в целости, сохранности.

– Пусть полежит до утра.

Андрей Иванович зашевелился.

В доме Дядя Вани по Кабинетской улице тихо беседовали хозяин и некий приезжий гость из Томска.

– Справочник-перечень судов Обь-Иртышского бассейна составлен, проверен и передан для печатания в типографию.

– Слава богу, хоть одно дело довели до конца! Не подсекут совдеповские?

– Нет, не подсекут! Дело в том, что в конспирации теперь нет никакой надобности. Мы пропустили рукопись через большевистскую цензуру и тем самым заранее облегчили выполнение заказа через самих «товарищей».

Мы только добавили одну графу: там, где сведения о машине, о тоннаже, рядом с новым названием парохода, баржи, лихтера – старое, а также сведения, кому принадлежало судно до национализации. Правда, пришлось предварительно в Сибопсе и в Рупводах долго протаскивать идейку, что, мол, в связи с переименованием судов произошла невероятная путаница на местах и в судовых формулярах неразбериха.