Полночный вальс

 – Прошу прощения, Алекс, мне очень неловко, но нам с Эммой надо поговорить. Это чрезвычайно важно, – она яростно встряхнула Эмму за руку.

Алекс уже вернулся к своему обычному добродушию, что и помогло Белл вызволить Эмму из его объятий. Не прошло и нескольких секунд, как обе женщины оказались в спальне Эммы. Белл поспешно заперла дверь.

– Я хочу кое о чем попросить тебя, – заявила она.

Эмма непонимающе уставилась на нее, не совсем опомнившись от страстных поцелуев Алекса.

Белл несколько раз пощелкала пальцами перед лицом кузины.

– Эй, проснись! Поцелуи кончились!

– Что? О, прости. Так что ты хотела?

Белл быстро изложила свой план. Эмма не питала особой уверенности, что план сработает, но согласилась принять участие.

– У меня только одно сомнение, – добавила она, – поверит ли Джон, что ты смогла так быстро забыть о нем?

– Не знаю, но если он приедет в Лондон, то вскоре узнает, что я вовсе не оплакиваю его, сидя взаперти. Данфорд позаботился, чтобы я была представлена нескольким достойным холостякам.

На прошлой неделе это были три графа и один маркиз. Кстати, меня до сих пор удивляет, что столько народа собралось в Лондоне еще до начала сезона.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Понятия не имею, – со вздохом призналась Белл. – Но мне не остается ничего другого.

Джон занялся работой в Блетчфорд-Мэноре, приглядывал за переделками в доме и даже помогал в некоторых из них. Почему-то физический труд успокаивал его, и иногда ему удавалось подумать о чем-нибудь другом, кроме Белл.

Работа в доме и в усадьбе отнимала у него целые дни, а вечера Джон старался посвящать финансовым делам, надеясь возместить средства, потраченные на покупку Блетчфорд-Мэнора. Но как только вечер сменялся ночью, Джон обнаруживал, что мысленно вновь и вновь возвращается к белокурой леди, в настоящее время пребывающей в трех часах пути отсюда, в Лондоне. Она не теряла времени, постаравшись оказаться как можно дальше от него.

Джон не мог не вспоминать каждую минуту, проведенную в обществе Белл, и всякий раз воспоминания ранили его, словно маленький, но острый кинжал.

Он просыпался почти каждую ночь, взволнованный и возбужденный, и понимал, что ему снилась Белл. Он уже подумывал, не отправиться ли в ближайшую деревню, чтобы подыскать женщину, которая утолит его желание, но вскоре расстался с этой мыслью, рассудив, что ему не поможет ни одна женщина. Кроме Белл, разумеется.

Он был изумлен, когда Бакстон доложил о прибытии герцогини Эшбурнской.