Полночный вальс

Неудержимая волна нежности и страсти подхватила его, сметая барьеры благоразумия, которыми он тщетно пытался отгородиться от Белл.

– Нет, Белл. Прежде чем вы встали, чтобы позвонить, я как раз собирался сказать… – Господи, как же ей объяснить? – Я хотел сказать…

– Что, Джон? – невыносима ласково прервала она. – Что вы хотели мне сказать?

В нем бушевала чувственная буря. Белл стояла перед ним, словно предлагая себя, и было просто невозможно прислушиваться к доводам рассудка.

– О Господи, Белл, – простонал он, – вы не понимаете, что говорите.

– Нет, понимаю. Я помню каждый миг нашего поцелуя у пруда.

Взывая о Божьей помощи, Джон шагнул к ней. Не совладав с собой, он протянул руку и сжал ладонь Белл.

– О Джон! – вздохнула она, глядя на его руку так, словно та была в силах исцелить любую боль.

Выдержать такое преклонение и чистую веру он не смог. Со стоном, в котором смешались счастье и мука, он грубо привлек ее к себе. Их губы слились в жарком поцелуе, он упивался ею, как человек, долго страдавший от жажды.

Он запустил пальцы в ее волосы, наслаждаясь их нежным шелковистым прикосновением, а его губы с благоговением касались ее глаз, носа, щек.

Джон чувствовал, что начинает исцеляться. Черная пустота в его сердце не исчезла, но стала съеживаться, уменьшаясь в размерах. Тяжесть не упала с его плеч, но в ней словно убавилось весу.

Неужели она способна принести ему такой дар? Неужели ее чистота и доброта в состоянии уничтожить мрачные тени в его душе? У Джона закружилась голова, и он крепче прижал к себе Белл.

– О, Джон, как хорошо!

– Очень хорошо? – пробормотал он, касаясь губами уголка ее рта.

– Очень, очень! – рассмеялась Белл, с жаром отвечая на его поцелуи.

Губы Джона прошлись по ее щеке к уху, и он шутливо прикусил его бархатистую мочку.

– У вас такие приятные ушки, – прошептал он, – как абрикосы.

Белл отпрянула с недоуменной улыбкой на лице.

– Я же говорил вам, что мне недостает поэтичности.

– Я люблю абрикосы, – решительно возразила Белл.

– Идите же сюда, – приказал он строгим голосом, в котором сквозила насмешка. Он сел на диван и усадил рядом Белл.

– Как вам будет угодно, милорд. – Белл попыталась изобразить покорность.

– Что вы за сластолюбивая плутовка!

– Сластолюбивая плутовка? Вот это уже совсем не поэтично.

– Тише! – Верный своему принципу, Джон заставил ее замолчать очередным поцелуем, откидываясь на подушки и привлекая Белл к себе.