Полночный вальс

Он промолчал, но не смог удержаться, чтобы не окинуть Белл слишком откровенным взглядом.

Белл правильно истолковала его взгляд и густо покраснела.

– Вы… – с запинкой пробормотала она, – почему вы так на меня смотрите?

– Не понимаю, о чем вы говорите, – с видом воплощенной невинности отозвался Джон,

– Вы все прекрасно понимаете, но не заставляйте меня объяснять, что… словом, не важно. Не хотите ли выпить чаю?

Джон весело рассмеялся.

– Нет, как я все-таки люблю англичан! Они убеждены, что ото всего можно исцелиться чашкой чаю.

Белл ответила ему язвительной улыбкой.

– Вы, кстати, тоже англичанин, Джон, и, кроме того, чай и вправду спасение от многих бед.

– Жаль, что никто не объяснил это лекарю, который чуть не оттяпал мне ногу.

Белл мгновенно посерьезнела. Что ответить на такое? Она подняла глаза к небу, которое начинали затягивать тучи. Она помнила, что Джон до сих пор болезненно воспринимает свое увечье, и ей следует избегать разговоров о его ноге. Однако он первым упомянул о ней, и у Белл появилась возможность дать ему понять: его увечье не вызывает у нее отвращения, только создает повод для невинных шуток.

– Ну что же, милорд, – начала она, надеясь, что не совершает ужасную ошибку, – тогда я постараюсь сегодня же пролить чай вам на ногу. Если и это испытанное средство не поможет, не знаю, как быть дальше.

Смутившись на минуту, он заметил:

– Полагаю, следовало бы проводить вас в Уэстонберт. Вижу, вы вновь отправились на прогулку в одиночестве.

– Когда-нибудь, Джон, из вас получится превосходный отец, – пообещала Белл.

Большая капля шлепнулась ему на нос, и Джон развел руками с шутливой покорностью.

– Показывайте дорогу, миледи!

Белл повернула кобылу, и они рысью двинулись в Уэстонберт. После нескольких минут, проведенных в дружеском молчании, Белл повернулась и спросила:

– И все-таки почему сегодня вы оказались здесь? Только не говорите, что просто направились на запад.

– А вы поверите, если я скажу, что надеялся увидеться с вами?

Белл живо обернулась, вглядываясь в лицо Джона и стараясь понять, не шутит ли он.

Его карие глаза наполнились бархатистой темнотой, и сердце Белл дрогнуло под этим пристальным взглядом.

– Я смогу вам поверить, если сегодня днем вы будете любезны со мной, – насмешливо отозвалась она.

– Я буду чрезвычайно любезен, – шутливо откликнулся Джон, – если смогу получить за это лишнюю чашку чаю.