Полночный вальс

– О, Персефона, насчет тебя у меня созрел прекрасный план!

Несколько недель спустя Джон и Белл лежали в постели в Персефона-Парке, безмерно наслаждаясь тишиной и покоем. Белл листала книгу, как всегда перед сном, а Джон перебирал стопу деловых бумаг.

– В своих новых очках ты выглядишь просто великолепно, – вдруг заметил он с улыбкой.

– Ты думаешь? А по-моему, они придают мне хитрый вид.

– Тебе не занимать хитрости.

– Да, но вместе с тем в них я выгляжу серьезнее, правда?

– Может быть. – Джон отложил бумаги на ночной столик, склонился и запечатлел мокрый поцелуй на одном из стекол очков.

– Ну, Джо-о-он! – Белл сняла очки и принялась вытирать их об одеяло.

Джон решительно забрал очки у жены.

– Оставь их в покое.

– Но без них мне не разобрать ни слова…

Джон вынул из ее рук книгу.

– Это тебе не понадобится. – Книга полетела на пол, а Джон накрыл грудь Белл своим горячим телом. – Не пора ли спать?

– Всего-навсего «может быть»? – он шутливо куснул Белл за нос.

– Я подумаю над этим предложением.

– Перестань насмехаться! – Белл игриво толкнула его в бок. – Я не шучу.

Джон взглянул на ее губы, переполняясь желанием укусить их.

– О чем ты думаешь, дорогая?

– Я по-прежнему жду стихи.

– Стихи о любви, написанные тобой.

– Я сделал тебе самое романтичное предложение, какое когда-либо доводилось получать женщине. Ради тебя я взобрался на дерево. Я встал перед тобой на колено. Зачем тебе нужны еще и стихи?

– Мне необходимо что-нибудь вещественное – такое, что сохранили бы наши правнуки после нашей смерти, чтобы они говорили: «Да, наш прадедушка и вправду любил прабабушку».

– А ты напишешь мне стихи?

Белл минуту обдумывала эту просьбу.

– Попытаюсь, но я не так талантлива, как ты.

– Откуда ты знаешь? Уверяю тебя, мои стихи покажутся тебе отвратительными.

– До знакомства с тобой я терпеть не могла поэзию, а ты всегда любил ее. Значит, можно сделать вывод, что твое мышление поэтичнее моего.

Джон взглянул на жену. Ее лицо в свете свечей сияло любовью и преданностью, и он понял: он ни в чем не сможет ей отказать.

– Если я пообещаю написать тебе стихи, ты пообещаешь мне позволить целовать тебя всегда, когда мне вздумается?

– Для этого тебе ни к чему мое обещание.

– Нет, я имею в виду – во всех комнатах? Можно ли мне будет предаваться этому занятию в своем кабинете, в твоем будуаре, в зеленой гостиной, и в синей, ив…

– Подожди, подожди, я сбилась со счета, – рассмеялась Белл.