Полночный вальс

Вес, что теперь требуется, – покончить с Джорджем Спенсером и вернуться в Банфорд-Мэнор.

Банфорд-Мэнор? Нет, поместье называется иначе.

Черт, она никак не могла запомнить это название. Белл склонила голову набок – больно. Согнула пальцы – больно. Пошевелила пальцами ног и застонала. Все тело нестерпимо ныло.

Пока она сидела, проверяя дееспособность частей тела, дверная ручка повернулась и в комнату вошел Джон. Он успел умыться и наскоро перекусить. И теперь ему стало страшно: вдруг в его отсутствие Белл отказалась от борьбы за жизнь.

К своему великому изумлению, он увидел, что предмет его отчаянного беспокойства сидит, пожимая плечами, двигая ими вверх и вниз.

– Привет, Джон, – слабым голосом поздоровалась Белл. – Как называется твое поместье в Оксфордшире?

Джон был настолько потрясен этим нелепым вопросом, что ему понадобилось несколько минут, чтобы ответить:

– Отвратительное название, – отозвалась Белл, состроив гримасу. Она зевнула: долгий разговор отнял у нее немало сил.

– Я… я собирался сменить, это название.

– Отлично, и не медли с этим. Такое название тебе не подходит. И мне тоже. – Белл вновь зевнула и улеглась. – А теперь прошу меня простить, я слишком устала. Пожалуй, я посплю немного.

В голове Джона пронеслись воспоминания о том, как бесчисленное множество раз он умолял ее очнуться. Поражаясь самому себе, он кивнул.

– Да, – тихо подтвердил он. – Тебе надо поспать. – Он ошеломленно опустился в кресло, в котором провел столько тревожных часов.

Лихорадка отступила! Невероятная, радостная, удивительная новость: лихорадка отступила.

Кризис миновал. Джон изумлялся силе чувств, нахлынувших на него. Наконец-то его молитвы были услышаны!

А потом произошло нечто странное: непривычное, теплое ощущение возникло где-то близ его сердца и начало расти.

Джон чувствовал, как спадает с его плеч огромная тяжесть. Это ощущение было реальным, почти физическим.

В комнате прозвучал голос: «Ты прощен».

Джон быстро взглянул на Белл. Она, по-видимому, ничего не слышала. Странно… Голос показался Джону довольно громким – женский голос, напоминающий голос Аны.

Ана… Закрыв глаза, Джон впервые за пять лет не смог представить ее лицо.

Неужели он наконец-то искупил свой грех? А может, его и не приговаривали к вечным мукам, как он считал?

Джон оглянулся на Белл. Она всегда верила в него.

Он чувствовал себя гораздо сильнее рядом с ней – возможно, подобное происходило и с самой Белл. Вместе они были способны вступить в борьбу со злейшим врагом и победить.