Полночный вальс

Его ладони сомкнулись на ее спине, он привлек

Белл к себе интимным движением, целуя каждый дюйм ее кожи, касаясь пальцами шеи. В этот момент со стороны двери донеслось громкое покашливание.

Джон даже не обернулся, помахав рукой назойливому слуге.

Покашливание повторилось.

Оно было таким настойчивым, что Джон нехотя оторвался от Белл и обернулся. На пороге стояла изысканно одетая дама со странным выражением лица. Джон никогда прежде не видел ее, хотя эти синие глаза – яркие, огромные, совсем как…

Испытывая неловкость, он обернулся к Белл, еще придавленной к кровати его телом.

Она была так бледна, что, казалось, вот-вот лишится чувств.

Джон отпрыгнул от кровати с завидным проворством.

Кэролайн, графиня. У орт, стаскивала перчатки, едва сдерживая закипающую ярость.

– Вижу, после нашего отъезда ты не теряла времени, Арабелла.

Белл вздрогнула. Мать назвала ее полным именем – этот был плохой признак.

– Да, – робко пробормотала она, – ты права.

Графиня обернулась к Джону.

– Пожалуй, вам будет лучше удалиться.

– Нет! – поспешно воскликнула Белл. – Он здесь живет.

– Надеюсь, я ослышалась.

Джон поспешно шагнул вперед.

– Вероятно, мне следует представиться. Я лорд Блэквуд.

Кэролайн не подала ему руки.

– Очень мило с вашей стороны, – ледяным тоном отозвалась она.

– А это, – продолжал он, указывая на Белл, – моя жена, леди Блэквуд.

Кэролайн держалась с великолепной холодностью.

– Мы поженились, мама, – со слабой улыбкой объяснила Белл, – еще вчера.

Кэролайн окинула дочь недоверчивым взглядом, затем посмотрела на стоящего перед ней мужчину.

– Белл, не могли бы мы с тобой поговорить наедине? – Она схватила дочь за руку с силой, никоим образом не соответствующей любезному тону, и потащила ее в сторону. – Ты спятила? – прошипела она. – Ты понимаешь, что натворила? Где, черт возьми, Эмма? Как она допустила такое?

Слушая графиню, Джон подумал, не является ли эта способность задавать бесчисленные вопросы и не дожидаться ответа фамильной чертой.

Белл приоткрыла рот, намереваясь что-то сказать, но Кэролайн предупреждающе подняла руку.

– Не надо! Не желаю слушать! – быстрым движением она оттолкнула Белл обратно к Джону.

– Мама, если ты выслушаешь… – начала Белл, но осеклась, встретившись с уничтожающим взглядом Кэролайн.

– Прошу меня простить, – сдержанно произнесла Кэролайн, обернулась к двери и позвала: – Генри! – Белл и Джон услышали приглушенный ответ, за которым последовало приказание Кэролайн: – Сию же минуту.