Полночный вальс

Неужели ты не позволишь нам помочь тебе?

Джон медлил с ответом, и Белл торопливо продолжала:

– Тебя останавливает только гордость. Я понимаю тебя, но не прощу, если ты… если ты погибнешь, и только из-за собственного упрямства, мешающего тебе попросить помощи у своих друзей – тех, которым небезразлична твоя судьба!

Он отстранился и отошел к окну, не в силах прогнать мысли о человеке, который преследовал его. Что, если он где-то рядом, отделенный лишь стеклом? Если он ждет, набравшись терпения, ждет, чтобы убить Белл?

Нет, он не позволит этому мерзавцу и пальцем прикоснуться к Белл!

Прошла долгая минута, прежде чем Белл произнесла дрожащим голосом:

– Пожалуй, тебе следует знать: я надеялась, что ты защитишь меня.

Я готова вынести все предстоящие испытания, но только не в одиночку.

Джон повернул к ней искаженное волнением лицо, но не проронил ни звука.

Белл шагнула ближе и прикоснулась к его щеке ладонью.

– И если ты позволишь, – еле слышно произнесла она, – я тоже хочу защитить тебя.

Джон прикрыл рукой ее ладонь.

– Белл, чем я заслужил такое счастье?

Она наконец-то позволила себе улыбнуться.

– Ничем. Тебе и незачем было его заслуживать.

Со стоном Джон привлек ее к себе.

– Больше я никуда не отпущу тебя, – горячо произнес он, запустив пальцы в ее густые волосы.

– А теперь объясни, что ты имеешь в виду.

Отстранившись, Джон бережно взял ее лицо в ладони, устремив взгляд своих карих глаз в бездонные синие глаза Белл.

– Обещаю тебе: мы встретим беду вместе.

Белл обвила руками его талию и прижалась щекой к его груди.

– А может, подождем с этим до утра? Или по крайней мере отложим на несколько часов? А пока сделаем вид, что все идет отлично.

Склонившись, Джон ласково коснулся губами уголка ее рта.

– Да, дорогая, все идет отлично.

Белл повернулась так, чтобы без стеснения ответить на его поцелуи. Ее страсть воспламенила Джона, и, прежде чем Белл опомнилась, он подхватил ее на руки и отнес в постель.

Он уложил ее на подушки и отвел волосы с ее лица с таким благоговением, что на глаза Белл навернулись слезы.

– Сегодня же ты будешь моей, – произнес он переполненным нежностью голосом.

Белл хватило сил всего на одно слово:

Покрывая жаркими поцелуями ее шею, он непослушными пальцами избавлял Белл от одежды. Он прикасался к ней, словно изголодавшись, ласкал, сжимал, гладил.

– Я не могу… остановиться… – хрипло пробормотал он.

– И не надо, – простонала Белл.