Полночный вальс

Белл не удостоила его взглядом, хватаясь за следующую ветку.

– Лучше бы вам уйти. Неизвестно, сколько времени мне придется провести внутри.

– Это меня и тревожит.

– Данфорд, даже если он не захочет разговаривать со мной, он проводит меня домой – таков этот человек. Вам незачем беспокоиться о моей бузопасности, пока я рядом с ним.

– Может, вы и правы, но как насчет вашей репутации?

– В конце концов, это мое дело. – Белл поднялась на следующую ветку. – А это гораздо проще, чем кажется. Вы когда-нибудь лазали по деревьям, Данфорд?

– Ну конечно, – раздраженно отозвался он.

Белл не достигла даже уровня окон второго этажа. Уже не в первый раз Данфорд проклинал себя за то, что согласился помочь в этой безумной затее. Но если бы он отказался, Белл решилась бы осуществить свой замысел в одиночку, а это было гораздо хуже. Прежде Данфорд не замечал в себе подобной решимости. Данфорд надеялся, что от Блэквуд питает к ней такие же чувства.

– Я почти у цели, Данфорд, – негромко сообщила Белл, проверяя прочность ветки, по которой намеревалась добраться до окна.

– Ничего подобного я не стану обещать.

– Ну пожалуйста, – взмолилась она, – вы промерзнете!

– Я уйду только в том случае, если Блэквуд подойдет к окну и даст мне слово джентльмена, что благополучно доставит вас домой, – Данфорд подавил вздох. Он не в состоянии защитить невинность Белл – если, конечно, ему оставалось, что защищать, в чем Данфорд искренне сомневался, – но по крайней мере он мог сопровождать ее на обратном пути.

– Ну хорошо, – согласилась Белл и поползла по толстой ветке к окну.

Спустя три секунды ее осенила более привлекательная идея, и Белл оседлала ветку, радуясь тому, что на ней похищенные из шкафа бриджи брата. Медленно продвигаясь вперед, она достигла окна. Ветка угрожающе закачалась, и Белл быстро перебралась на широкий карниз. Снизу послышались торопливые шаги Данфорда: он подошел поближе к стене, очевидно, не сомневаясь, что Белл свалится, и надеясь подхватить ее у земли.

– Я в полном порядке, – негромко заверила она его и начала открывать окно.

Джона разбудил скрип оконной рамы. За годы, проведенные на войне, его сон стал очень чутким, а недавнее нападение еще сильнее обострило реакцию. Быстрым движением он схватил с ночного столика пистолет, бросился на пол и спрятался за кроватью, испытав при этом резкую боль в ноге.