Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

– Как мальчишку меня обманули… Я ведь слово дал, отказался от всего! От своих гипотез, от убеждений… Теперь уехать должен отсюда навсегда, чтобы не раздражать гоев.

– А кто это – гои? – спросил Иван Сергеевич, чтобы поддержать разговор.

– Все, кто не изгои, – вздохнул Мамонт. – Гумилев их назвал пассионариями. Это когда они его наказали, чтоб не говорил лишнего. Видел мою старушку? Вот она и есть… Я ей по гроб обязан! Уговорила, чтобы оставили меня здесь до двадцать девятого августа.

– Почему именно до двадцать девятого?

– Ты что, забыл? – вытаращился на него Мамонт. – Инга же Чурбанова приедет! Ей восемнадцать исполняется.

– О да! – воскликнул Иван Сергеевич и умолк: навязчивый этот возглас прочно утверждался в мозгу и на языке.

– Хотя, возможно, и это напрасно, – сник Мамонт. – Ну приедет, встретится, а дальше? В эту пещеру я больше не ходок. Там мне делать нечего… А если еще Ольга не найдется, застрелюсь к чертовой матери. Я же больной стал, Иван. Эх, меня Авега предупреждал! «Не ходи, не разрушай мечту!..» Нет, поперся, дурак! А там одно золото.

– Неужели одно золото?

– Ну, не одно!.. Камни там, алмазы в воде лежат… Да что толку?

– Что же ты, Саня, искал тогда столько лет? – усмехнулся Иван Сергеевич. – Сокровища есть сокровища. Хоть хазарские, хоть «Вар-Вар».

Мамонт аж подскочил – психика была неустойчивой, нервы шалили…

– Нет уж, Иван Сергеевич! Ты глухой, старый пень! Послушай, как звучит, – сокровища! Слышишь? Самое сокровенное!.. Да неужели это только золото?.. Не верю! – грохнул кулаком по столешнице и как бы сам испугался грохота. – Ну да, я подозревал… Но до самого конца чувствовал: что-то еще должно быть, кроме золота! Ну, что-то такое!.. Понимаешь? Какое-то другое богатство! Откровение, что ли. Ценности для разума! Сокровище!

– Ты и сам не знал, что ищешь, – определил Иван Сергеевич. – Потому и сказать не можешь.

– Да, Вань, скорее всего так и есть, – согласился Мамонт и залпом домучил стакан с водкой. – Знаешь, я в юности часто влюблялся с первого взгляда. Раз триста. Увижу – и наповал, а подойти робею. Потом хожу, ищу… И однажды, представляешь, нашел! Второй раз встретил!.. И подумал: «А чего это я в нее тогда втрескался? Что в ней особенного-то? Да ничего». Вся любовь вмиг и пропала…

– Вот у нас с тобой и мужской разговор начинается, – похвалил Иван Сергеевич. – Гусарский… Про баб…

– Но у меня факты есть, Вань! – шепотом воскликнул Мамонт, пропустив реплику мимо ушей.