Ловелас в законе

— Не мог я его убить, — заявил Стас и мотнул головой.

— Ты же свинчаткой бил. Запросто мог.

— Там камера у подъезда.

— А на жвачке твой пальчик.

— Да вот, проходил мимо, решил чисто приколоться. Какой там штраф за испорченную камеру?

— Три миллиона! — заявила Вероника, с досады чересчур сильно надавила на газ, и машина резко прибавила скорости.

— Нет, мне кажется, больше. Или Перекатов золотишком добавил!

Вероника сбавила скорость, попыталась глянуть через плечо на Никиту, но не смогла этого сделать. Он сидел сразу за ней, а на сто восемьдесят градусов она обернуться не сумела.

— Ты знал, что так все будет? — спросила девушка.

— Знал. Поэтому торопил тебя. Раньше надо было уезжать.

— Бабки тебе не нужны? — с ухмылкой осведомился Стас.

— Очень хорошо, на тебя выделять не буду, — заявил Стас, схватил чемодан, стоявший рядом, бросил его себе на колени, достал нож, взломал замки.

А там деньги, сплошь стодолларовые банкноты.

— Ну вот! Я знал! — Стас просиял.

— Откуда он знал? — истерично спросила Вероника.

— Я ему сказал. Проболтался.

— Нет, вовсе не он. Это ты, девочка, проболталась, — заявил Стас и глумливо ухмыльнулся.

— Ляпнула, не подумав, — буркнул себе под нос Никита.

— Да это уже не важно! — Стас шлепнул пальцами по водительскому сиденью.

— Никита, сказать тебе, кто ты после этого? — выкрикнула Вероника.

Никита качнул головой. Нечем ему крыть, поэтому лучше молчать.

— И во втором чемодане бабло. Миллион — это килограммов десять. — Стас причмокивал губами от удовольствия. — А каждый чемодан тянет на двадцать как минимум. Никитос, тебя включать в список пайщиков?

— Значит, вычеркиваю!

— Ага, прямо сейчас! — заявила Вероника. — Нас двое, у нас машина! Сколько вас там еще?

— Один чемодан ваш, другой наш!

— Очень смешно! — выдал Стас.

— Такой чемодан за ремень не запихнешь, — сказал Никита.

— А ты попробуй, вдруг получится.

— Я Перекатникова не убивал, а тебя в тюрьму с чемоданом не пропустят. Сколько в задницу засунешь, столько и пронесешь.

— Пальчик, говоришь, на жвачке?.. — сощурился в нервном раздумье Стас. — А чьи пальчики там, на хате? А кто у нас крутой костолом из клетки?.. На тебя все спишут.

— Вот дерьмо из тебя и полезло. — Никита презрительно скривился.

— Нет, оно в тебе, пацан. Я сразу просек, что ты свинтить хочешь, за тобой пошел. Ты ведь кинуть нас хотел, разве не так?

— Ага, ждал, когда Перекатников деньги нам поднесет. На блюдечке с голубой каемочкой.