Ловелас в законе

Две нежные барышни за это мигом порешат его самого.

По правую руку лес, по левую — поле. Прямо по дороге стелется, убегает под колеса тусклый электрический свет. В небе полная луна, но толку от нее ничуть не больше, чем от фар.

В этом сумраке Никите мерещилась всякая чертовщина. Ему хотелось спать. Двигатель работал громко, нестройно, но все же убаюкивал, создавал шумовой фон, в котором по полю широким фронтом ползли комбайны. На самом деле не было там ничего такого, но воображение Никиты упорно рисовало картину большой жатвы. А себя он почему-то представлял водителем, который везет через ночь зерно на элеватор. В памяти парня крутился старый фильм о хлеборобах. Он даже не помнил, в чем там суть, но у сознания свои бзики.

О том, что крутилось в голове у Даши и Вероники, он мог только догадываться. Но уже целый час они молчали. Даша держала голову на плече у Никиты, а Вероника прислонилась к двери.

Машина медленно ползла через леса, через поля, куда фары глядят, лишь бы подальше от места побоища. Она километров сто за ночь прошла по глухим проселкам, а это совсем не мало. Оторвались, можно сказать.

Да, дорога далась им непросто. Почти полчаса ушло на то, чтобы убраться с проклятого места. Никита попробовал развернуться на маленьком пятачке, но колесо влетело в какой-то провал, поросший травой, и никак не желало выкарабкиваться оттуда. Потом они чуть не застряли в реке. В деревне какая-то баба пыталась их остановить, бежала за ними, махая платком.

В бардачке у Федота нашелся старый атлас автомобильных дорог, но это не помешало им два раза упереться в тупик, а это пара часов потерянного времени. Но ничего, сотню километров они прошли.

— Сколько времени? — не открывая глаз, спросила Даша.

— Половина четвертого.

— Темнеет. Особенно в голове.

— Да, если Суржик не ожил, — ответил Никита.

Даша открыла глаза, оторвала голову от его плеча и сказала:

— В голове, говоришь, темнеет? Я так и поняла. Давай я тебя сменю.

— Давай, Никита, ко мне поближе, — пробормотала Вероника.

— Никита, она не против! Об этом всем известно!

— Ты о чем? — спросил Никита и косо глянул на Дашу.

Но это ее не остановило.

— Все ее хотят! Очередь к ней занимают! Даже обидно.

Никита кивнул, осуждая Дашу и соглашаясь с ней. Федот на Веронику чуть слюной не истек, шатуновские ублюдки в очередь выстроились. Даша наверняка держала в уме и напрочь отмороженную компанию своего брата.

Но так Вероника даже по сравнению с ней красавица. Нежная, женственная.