Весь Чейз Джеймс Хэдли в одном томе

Но что-то давно забытое возвращалось к нему. Большой Джим и четверть миллиона долларов! Большой Джим был по-своему честен и никогда не подводил его. А что если…

Понизив голос, чтобы его не услышал Франчиолли, Моэ быстро сказал:

— Я не смогу приехать раньше субботы… Много работы, мне надо передохнуть.

— Что у нас сегодня… Вторник? Это очень срочно, Моэ. Как насчет четверга? Такие деньги не валяются на дороге каждый день. Значит, в четверг?

— Как скажешь, Большой Джим… Я буду в четверг.

Он уже боялся, что Франчиолли начнет прислушиваться к разговору.

— Вылетай самолетом, — продолжал Крамер. — Я буду в аэропорту. Тебе нужен самолет, прибывающий в 11.43. Я приеду за тобой на машине, и мы пообедаем вместе. О’кей?

Моэ понимал, что авантюра кончится тем, что его вытурят с работы, но был рад, что вновь увидит Большого Джима.

— Прекрасно… До встречи, Моэ, — Крамер положил трубку.

Моэ сделал то же самое.

Франчиолли подошел к нему.

— В чем дело? — требовательно спросил он. — Ты собираешься покинуть меня?

— С чего вы взяли? — деланно удивился Моэ. — Звонил один знакомый пьяница, я не видел его больше года. Вечно у него всякие глупости в голове…

Франчиолли смотрел с подозрением.

— Хотелось бы в это поверить, — проворчал он и начал полировать стаканы.

День тянулся очень медленно. Магические слова «четверть миллиона долларов» сверлили мозг. Моэ уже ни о чем другом не думал.

После полудня он зашел в свою конуру. У него было часа два свободного времени перед тем, как вновь вернуться в ресторан. Моэ действовал с торопливостью человека, ограниченного во времени. Сбросив грязную униформу, он принял душ, побрился электрической бритвой, снял бороду, которую отращивал после выхода из тюрьмы. Надел чистую рубашку и лучший костюм. Пока он приводил себя в порядок, кто-то из жильцов этажом ниже на всю мощь включил транзистор. И если раньше это донельзя раздражало его, то сейчас Моэ не обратил на звук никакого внимания.

Но вот туалет закончен, и быстрыми прыжками Моэ преодолел восемь пролетов лестницы, спускаясь с четвертого этажа на первый, и оказался на улице, залитой послеполуденным солнцем. По дороге он купил маленький букетик фиалок: каждый день он покупал фиалки для Долл — это были ее любимые цветы.

Троллейбус подвез его прямо к воротам госпиталя. И уже через несколько минут Моэ оказался в палате, заполненной нервными, раздражительными женщинами.