Весь Чейз Джеймс Хэдли в одном томе

Я совершенно обезумел от любви к ней, и мысль о том, что мне уже никогда не сжимать ее в своих объятиях, доводила меня до исступления.

За работой я все больше и больше задумывался о препятствии, которое отдаляет меня от Хильды, о пятидесятилетием мужчине, на весь остаток дней прикованном к инвалидной коляске, несчастном инвалиде, который не нужен даже самому себе.

На следующий день я поехал в Лос-Анджелес, чтобы выбрать подходящий деревянный ящик для супертелевизора Делани. Я объяснил мастеру, какого рода футляр мне нужен, и он обещал изготовить искомое примерно за час.

Чтобы убить время, я принялся бесцельно бродить по улицам, глазея на витрины. В витрине ювелирного магазина я увидел голубую серебряную пудреницу. Она сразу же привлекла мое внимание, так как голубой цвет напомнил мне цвет глаз Хильды. Я вошел в магазин и купил пудреницу, попросив выгравировать имя Хильды внутри. Гравер быстро сделал это.

Вернувшись домой, я позвонил Хильде.

Ее голос, сказавший: «Да? Алло?», заставил мое сердце забиться сильнее.

— А не поужинать ли нам завтра вечером в Лос-Анджелесе? — сказал я медленно и отчетливо. — Я буду ждать тебя у ворот в одиннадцать.

Наступила пауза, затем Хильда проговорила:

— Извините, вы ошиблись номером. Нет, нет, вы не побеспокоили меня. — Она повесила трубку.

Я понял, что в гостиной находится Делани и может слышать все, что говорит его жена. Мне ничего не оставалось, как дождаться следующего дня.

Было маловероятно, что она придет, но я все же тешил себя надеждой.

Около одиннадцати, одетый в свой лучший костюм, я подъехал к воротам дома «Голубая Сойка». Остановив фургончик в тени деревьев, так чтобы его не было видно из дома, я подошел к ограде. Ровно без одной минуты одиннадцать я увидел Хильду, спускающуюся по аллее. При виде ее вся кровь бросилась мне в голову, но я не пошевелился. Положив руки на ограду, я ждал ее. Она двигалась со свойственной ей грацией.

Подойдя к воротам, она остановилась, вопросительно глядя на меня. Я открыл ворота, и она подошла ко мне.

Это было совершенно не то, на что я рассчитывал. Я хотел тут же заключить ее в объятия, но с таким же успехом я мог бы обнять тень. Она выскользнула из моих рук.

Непреклонные нотки ее голоса больно резанули по сердцу.

— Почему — нет? Я не мог дождаться тебя!

— Да, я тоже, но ведь я же уже сказала однажды, что мы не можем заниматься любовью. Отныне мы друг для друга лишь друзья, и не более.

— Друзья? После того, что у нас было?

— Совершенно верно, Терри.