Тёмные не признаются в любви

 – Вампир криво ухмыльнулся, став похожим на себя прежнего. – Ах да, сотрудница…

Из ящика массивного стола он вынул пачку серо-голубых купюр. Стопку лэтов перекрещивала ленточка с магическими печатями Национального банка Латории – значит, можно не пересчитывать. Впрочем, Грегерсона я бы и не решилась так оскорбить – давелийцы славятся щепетильностью в выплате долгов и исполнении клятв.

– Благодарю за выступление, леди. Впервые расстаюсь с подобной суммой, не скрипя зубами, – продолжал насмешничать вампир.

– Спасибо за похвалу.

Он вышел за обещанным чаем, а я, спрятав деньги в ридикюль, принялась осматриваться. Была в кабинете дважды, но лишь в третий раз получила возможность почувствовать суть его хозяина. Интерьер мог подбирать и не сам Грегерсон, но какие-то предметы, находящиеся на столе, висящие на стенах или разместившиеся в шкафах, невольно раскрывают секреты владельца.

Завернувшись в плед, я медленно обошла комнату по часовой стрелке. Книги по истории Латории, законодательству и культуре привлекли внимание в первую очередь. Темный изучал страну, в которой теперь жил. Охотничьи трофеи, которыми любят похвастаться латорийские аристократы, отсутствовали. Минимум безделушек, только то, что нужно для работы? Не требующие тщательного ухода, модные у магов голубые кактусы, поглотители враждебных эманаций, и те отсутствовали.

Единственное яркое пятно в строгом кабинете оказалось позади кресел посетителей. Когда заходишь в комнату и опускаешься в одно из них, а потом после разговора уходишь, на портрет не обращаешь внимания. А всего-то и требовалось, что обернуться.

Портрет зеленоглазой брюнетки в синей шали, накинутой на голову и плечи, Грегерсон фактически спрятал от чужих глаз, но не выпускал из своего поля зрения, когда сидел за столом.

Дверь открылась. И хотя испытывала неловкость, я не дернулась, не стала делать вид, что просто разминаю ноги. В самом-то деле, меня не за взломом сейфа застали!

Звякнула посуда – Грегерсон лично принес поднос с чаем и поставил на круглый столик для журналов.

– Удивительно красивая женщина, – высказала я искренний комплимент незнакомке на портрете.

– Моя жена Реджина, – сухо произнес хозяин кабинета.

– Впервые вижу у брюнетки настолько яркий зеленый цвет глаз. Она давелийка лишь наполовину?

Преподаватель истории утверждал, что зеленые глаза – редкость в Давелии и чаще всего они у потомков переселенцев из Латории.

– Реджина пропала два года назад. Полиция объявила ее погибшей.