Тёмные не признаются в любви

Втянув жадно носом морозный воздух, радостно удивился:

– Ты?!

И тотчас прыгнул вперед.

Мой энергошар задел лишь его плечо.

Фантазия уже показывала картинки кровавой расправы, но…

Вампир меня не коснулся.

Багрово-черная сдвоенная вспышка отшвырнула его прочь. Меня словно накрыло двумя полупрозрачными куполами.

Кровосос дергался в конвульсиях. Кровавая пена пузырилась у оскаленного рта. Будто кто-то невидимый выворачивал, ломал кости мужчины под разными углами. Сквозь треск и рык я услышала скулеж:

– Госпожа… пощады…

Боги, это же не я его так? Я ничего не делала, да и не смогла бы!

Паникуя, едва не сбежала. Вовремя вспомнила о девушке и осталась.

– Элея!

Голос зовущего я вмиг узнала и во всю силу легких закричала:

– Я здесь! У красного плюща!

Несколько ударов моего вконец обезумевшего от радости сердца – и у беседки возникли две фигуры: в сером и черном. Кромешник явился не один – с Грегерсоном, который сразу кинулся к бесчувственной девушке.

– Джаред. – Я заплакала от облегчения.

Синие глаза блондина потемнели от тревоги.

– Ты в безопасности, Элея. И все время была в безопасности, не надо плакать, хорошая моя. – Он крепко стиснул меня в объятиях.

Когда оказалась в сильных, надежных руках, я не успокоилась. Меня лихорадило от пережитого ужаса.

– Тебе ничто не угрожало, а сейчас я и вовсе рядом. – Кромешник говорил быстро, стараясь успокоить, вернуть уверенность.

Но слезы все лились и лились. Я не контролировала их.

И тогда он накрыл мои губы поцелуем. Настойчивым, но нежным.

Сердце продолжало биться в груди всполошенно, но уже не от страха. Джаред согрел мои ледяные губы, стер поцелуями соль с моих щек.

Оказывается, в мире нет ничего лучше поцелуев…

Я опьянела от прикосновения его губ. Ненасытных, жадных, желанных.

Приятная истома разлилась по телу, ноги ослабели. Объятия мужчины стали крепче, поцелуи безудержнее.

– Молодежь, – скрипуче позвал Грегерсон, – не увлекайтесь. Вам хорошо, другим плохо.

На меня будто кипятком плеснули – настолько стало стыдно!

Пока Джаред целовал, мир не существовал вовсе. Я забыла о нападении, о пострадавшей, о Грегерсоне… Обо всем на свете забыла.

Джаред не позволил сбежать из укрытия его рук. И я спрятала пылающее лицо у него на груди.

– Элея, разреши Арно, чтобы он перестал мучиться, – произнес Грегерсон. – Нам нужно допросить его.

Я так удивилась, что выглянула из своего укрытия.

Бесчувственную девушку друг Джареда переложил на свое пальто и стоял сейчас над напавшим, который тихо сипел.