Тёмные не признаются в любви

– Откуда ты знаешь, что он кромешник? И почему только некоторым? Каким это?

– Разве ты не заметила тьму, которой он наполнил накопитель лифта? Он – кромешник, Кимстар, как и все темные, которые сопровождают принца Валианта.

Если бы не брат, я бы не скоро поняла, кто такой Джаред. Тихая девочка-зельевар знала больше моего. Какой удар по самолюбию…

Не дожидаясь вопросов с моей стороны, Мадлен охотно объяснила свою позицию:

– Кромешник – неподходящая партия для девушки, мечтающей о независимости. Если он решит, что ты его спутница, это конец. Больше никакого выбора.

– Как это? Принудит выйти замуж?

– Никакого принуждения. Сделает так, что девушка сама с радостью побежит в храм.

Напомнило детские страшилки.

– Зря кривишься, Кимстар. Тьма вкрадчива, настойчива и незаметна, когда дело касается людских сердец. Кромешники такие же, как их покровительница. От развоплощения во Тьме их удерживают близкие – семья, друзья. Но главное – любимые женщины. Те, ради которых они будут сдерживать свою тьму. После тридцати, если кромешник не находит свою суженую, начинается остывание чувств. Постепенно он превращается в хладнокровного монстра, которого убивают братья по ордену.

Звучало жутко. И правдоподобно.

– Тогда, может, это и хорошо – стать суженой кромешника, удержать его на краю?

– И потерять свою независимость? – Мадлен поморщилась. – Я не хочу быть чужой точкой опоры в жизни.

Для юной девушки слишком странные выводы, пускай она и ершиста, и умеет из всего делать деньги, из мести разозленной соседки в том числе."

"– А что плохого в любви? – Я вспомнила дальнюю-дальнюю родственницу матери, тетушку Бриянку. Старая дева, она владела маленьким книжным магазином и дюжиной кошек. – Не боишься, что независимость в итоге может превратиться в одиночество?

Задумчивая Мадлен медленно растерла между пальцами сухой белый лепесток какого-то ароматного цветка – нежный запах постепенно заполнил всю комнату.

– Я долго шла к тому, чтобы решать свои проблемы самостоятельно, иметь право выбора. Даже право учиться в КУМе я едва ли не выгрызала зубами. Лишиться всего, что я достигла? Нет, лучше одиночество.

После небольшой паузы, сняв очки, она уставилась на меня своими удивительными глазами и тихо спросила:

– А ты, Элея? Ты готова все бросить, отказаться от мечты и раствориться в мужчине?

Я хотела запротестовать, но перед глазами отчетливо увидела Джареда. И сердце защемило.