Человек-невидимка в стразах

– Где мои туфли? – вопросила я.

– Узнайте у среднего медперсонала, – насупился добрый Айболит.

– И что с моей машиной? – осведомилась я.

– Поинтересуйтесь у сотрудников ГАИ, – последовал ответ.

Я заколебалась. Если я сейчас схвачу со столика графин с мутной водой и шарахну им врача по лысине, сочтут ли мой поступок естественным следствием перенесенного стресса? Интересно, мне просто вколют новую порцию транквилизатора или Александр Григорьевич истошно завопит: «Убивают!» – и в кабинет ворвется местная охрана?

С одной стороны, я испытывала острое желание перейти от слов к грубым физическим действиям, с другой – обезьянник в районном отделении милиции намного хуже даже этой больницы… Нечеловеческим усилием воли мне удалось подавить праведный гнев. Я вылетела в коридор, села на ободранный стул рядом с мальчиком, упоенно листавшим комикс, и постаралась объективно оценить свое положение."

"В «Элефант» я больше не вернусь, а в других издательствах никто аванс без готовой рукописи не даст. Ни одного сюжета за последний год жизнь мне не подкинула; денег нет совсем, зато есть солидный кредит с пропущенным платежом, в новой, по дури купленной квартире идет ремонт; когда рабочие его закончат, я сдам шикарную жилплощадь, а сама останусь в убогой однушке, за которую буду платить арендную плату, разница между прибылью и убытком и составит мой бюджет до написания нового детектива. Отчего-то такая перспектива не радовала. И, кстати, строители обещают привести в божеский вид громадные апартаменты в сентябре, но я стреляный воробей и знаю: прораб – последний человек, которому можно верить. Если вы договорились с ним, что въедете в отремонтированную квартиру осенью, новоселье удастся устроить не раньше декабря – января! Машина у меня, похоже, сильно пострадала, а страховка (вот оно, мое счастье!) закончилась вчера. Я как раз сегодня хотела получить аванс и оформить новый полис. В качестве десерта к вышеописанным «блюдам» можно добавить пропавшие туфли. Хорошо хоть сумочка осталась при мне! А еще радовало, что меня так и не сделали полноправной больной и поэтому не успели раздеть. В принципе я могу выйти на улицу и так, с намотанными на ноги тряпками, один раз я уже проделывала такой трюк…[3]

– Тетя, вам больно? – звонко спросил сидевший рядом мальчик.

Я на него посмотрела.

– Нет. А почему ты так решил?

– Вы все время вздыхаете, – объяснил ребенок, – мне вас жалко.

Я улыбнулась милому созданию.

– Не волнуйся, у меня просто плохое настроение.