Десант в прошлое

Наши врачи исцелили множество детей и к девятьсот десятому году подготовили столько врачей, что детская смертность в России снизилась в сто семьдесят раз, то есть дети практически перестали умирать в младенчестве, да и в более зрелом возрасте они тоже не умирали.

Новые медицинские препараты, а также огромное количество современных медицинских приборов и терапевтических аппаратов резко снизили в России смертность. Народ в те годы был куда крепче, чем наше время, так что хоть в этом плане изменения были видны даже невооруженным глазом. Вместе с сотнями тысяч друг людей была полностью исцелена и Мария, дочь Петра Аркадьевича Столыпина и тот сразу же повеселел. Вот это был кремень, а не мужик, в отличие от царя. Когда Беркут рассказал ему обо всё, он перекрестился и сказал:

— Слава тебе, Господи, я знал, что Россия любима тобой.

После этого он работал даже не с удвоенной, а удесятерённой силой. Его энтузиазму и энергии мог бы позавидовать любой из нас, но и мы, ""старые"" перцы тоже были ему под стать. Когда наш первый авианосец ""Адмирал Ушаков"" в середине девятьсот одиннадцатого года вышел в Южную Атлантику на ходовые испытания, Пётр Аркадьевич приказал прислать за ним в Крым прототип нашего палубного штурмовика ""Беркут"" и полетел на нём из России в Аргентину с посадкой для дозаправки в Испании, а потом вылетел из Авиа-дель-Россо на всё том же штурмовике в берегам Антарктиды, хотя ему и предлагали лететь на дирижабле. Всех, кто организовывал на него покушения и совершал их, мы уничтожили без малейшей жалости и тени сомнения помня его слова: — ""Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия"". Одной из причин, по которой я отдал приказ уничтожить писателя Максима Горького была та, что это в его квартире была устроена динамитная мастерская и тут я руководствовался другими словами Столыпина: — ""Государство может, государство обязано, когда оно находится в опасности, принимать самые строгие, самые исключительные законы, чтобы оградить себя от распада"", вот только законы мы заменили на меры.

Мы олицетворяли себя с Россией, как государством и принимали самые строгие меры к тому, чтобы она не распалась, а все люди в ней могли спокойно жить и трудиться. Именно поэтому мы довольно часто действовали бескомпромиссно и крайне жестоко. За всеми теми господами, которым мы дали шанс изменить свою судьбу, был установлен негласный надзор и в ряде случаев мы были просто вынуждены ликвидировать их с безжалостностью хирурга.