Десант в прошлое

Следующий макет тоже был подводной лодкой, но уже тримараном, подводным танкером, предназначенным для перевозки авиационного топлива и бензина. Помимо этого наши судостроители собирались строить ещё и суда на подводных крыльях, быстроходные ракетные крейсеры, а также гигантские экранолёты, которые отвоевали у лётчиков, сказав им так: — ""Раз на этой штуковине есть якоря, значит это корапь, а не ераплан, а потому брысь от нашего любимого детища!""

Ну, наши авиастроители усмехнулись и ответили им тем, что спроектировали самолёт даже побольше, чем была когда-то ""Мрия"". У того аэроплана длина была восемьдесят четыре метра, так они взяли и замахнулись на целых сто шестьдесят. Размах крыла они увеличили с восьмидесяти до ста восьмидесяти метров, а вместо шести огромных двигателей собирались поставить на него двенадцать. По их прикидкам этот летающий монстр сможет взять на борт семьсот пятьдесят тонн груза и будет летать со скоростью тысяча двести километров в час. И всё благодаря валарам с их продвинутыми технологиями в области космического кораблестроения. Строить точно такие же космические корабли и летательные аппараты, какие имелись у них, мы пока что не могли, но и они появились в виде прототипов как раз к тому времени, когда нам пришлось в срочном порядке отправляться домой, чтобы не дать разгореться войне в Европе, которую всё же ошибочно называют Мировой войной. Кроме европейских стран в ней ведь по сути дела больше никто не участвовал."

"В одна тысяча девятьсот девятому году нашим производственникам удалось совершить ещё один научно-технический подвиг, они сумели запустить в производство такие компьютеры, о которых мы когда-то не могли даже и мечтать. Нет, в то время в мире уже производились куда более мощные суперкомпьютеры, но наши компьютерщики запустили в серию самые обычные ""писюки"", точнее ноутбуки, а вместе с ними ещё и цветные телевизоры с плоскими экранами. Правда, у них самый большой размер имел диагональ всего лишь девяносто сантиметров. Зато нотики были просто громадными, целых шестьдесят сантиметров. Через три недели после того, как я вернулся со своей семьёй и моими помощниками в Аргентину, ставшую к тому времени для меня чуть ли не родной, меня затащили к себе компьютерщики и показали мне первый ноутбук. Боже, как же я радовался видя, что все программы на нём и весь интерфейс были полностью роскоязычными. Это показалось мне просто каким-то чудом и я был донельзя счастлив и горд за Россию.