Десант в прошлое

Через полчаса мы спустились в большую, круглую пилотскую рубку с прозрачным полом из толстого, бронестекла и князь Львов сказал мне:

— Серёга, из Аргентины пришли плохие вести. Этот старый хрен Хендрик Витбоой и его кореш Якоб Моренга намылились поднять восстание на нашем полуострове. Теперь против нас.

Посмотрев на друга с недоумением, я спросил:

— Ну, а я-то тут причём? Что, без меня вода не отсвятится?

— А при том, Серёга, — ответил мне Николенька, — что ты теперь всегда будешь причём. — И отдал команду пилоту — Вася, генерал в рубке, так что бери курс на Авиа-дель-Россо, полный вперёд. — После чего принялся интересоваться у моей жены — Аллочка, тебя этот африканский папуас в джунглях не замучил? Он у нас большой любитель лопать всяких насекомых. Жареную саранчу, помнится, трескал, как семечки. Веришь, нет, я его тогда чуть не задушил, изверга. Весь измучился, глядя на такое безобразие. Мне даже чуть дурно не стало.

Алмира шутки не поняла и всерьёз обеспокоилось:

— Это плохо, что ты не ешь всё, что дают джунгли. Настоящий охотник не должен искать только самую вкусную добычу, иначе в джунглях скоро не на что будет охотиться.

Виктор, который, как и я, тоже придерживался сугубо китайских взглядов на мир, то есть ел всё, что летает, кроме самолётов, всё что плавает в воде, кроме подводных лодок, всё, что ползает, кроме танков, и всё, что на четырёх ногах, кроме табуреток. Отвесив графу Игнатьеву подзатыльник, он немедленно поддержал мою жену:

— Правильно, Аллочка, мы все придерживаемся точно таких же взглядов на джунгли, и даже этот здоровенный тип, но поскольку мы не в джунглях, а время близится к обеду, то пойдёмте наверх, в кают-компанию. Там обо всём и поговорим.

Моя жена, удивлённая, что её называют Аллочкой, спросила:

— Почему ты меня так называешь? Моё испанское имя Алмира, а индейское Мануачика. Разве эти имена плохие?

Коснувшись руки своей юной жены, я успокоил её:

— Всё в порядке, Алмира. Просто у нас, у русских, есть такая привычка, переделывать все имена под свой язык."

"Вскоре я и сам стал называть свою жену так, только с одной буквой ""л"", а не с двумя — Ала. В какой-то мере это соответствовало истине, моя жена была стремительна, как лёгкая римская конница. Когда я объяснил ей это, она осталась очень довольна. Но это произошло немного позднее, когда она впервые увидела лошадей, казаков и гаучо. Мы поднялись в кают-компанию, оформленную и обставленную мебелью в стиле модерн и за обедом я узнал все подробности.