В тени пирамид

И здесь, как вы можете убедиться, всё выполнено подобным образом, поскольку, как известно, Леонардо да Винчи был левшой. Видите?

Присутствующие приблизились к столу и уставились на шедевр.

– Что ж, тогда остаётся вызвать господина Папасова и предъявить ему эскиз. Если он его признает, то дело о краже рисунка можно прекращать, – вымолвил товарищ прокурора.

Помощник полицмейстера щёлкнул крышкой карманных часов и сказал:

– Папасов вместе с женой был в театре. У него выкупленная ложа. Я видел его. Оперетта ещё идёт. Не стоит ждать до завтра. Надобно показать ему этот рисунок немедленно.

Следователь аккуратно положил набросок в папку и провещал:

– Вот прямо сейчас и пошлите в театр городового. А я буду ждать Николая Христофоровича в следственной камере. О результатах нашей беседы я сразу же вам сообщу нарочным.

– Господа, в любом случае остаётся невыясненным вопрос: кто подделал руку Леонардо? – заметил помощник полицмейстера.

– Естественно, – согласился Славин. – Если Папасов признает работу подлинником Леонардо да Винчи, то я выделю дело в отношении неустановленного лица – сообщника Несчастливцева – в отдельное производство, приобщив к нему подделку.

– Ну да, – хмыкнул товарищ прокурора, поправив значок на правой стороне тёмно-зелёного мундира. – Потом вы опросите пять-шесть свидетелей, знавших покойного, и прекратите расследование за невозможностью установления лица, привлекаемого в качестве обвиняемого.

– Это в худшем случае, – подытожил Славин.

– А вдруг и сам скрипач рисовал неплохо? – предположил эскулап.

– Вряд ли, – покачал головой пристав. – То, что он иногда замещал регента в Казанском соборе, – факт. Да и сам пел великолепно – это все знают. А вот о его художественных способностях мне слышать не доводилось.

– Как бы там ни было, но местных художников вам, Николай Васильевич, всё же опросить придётся. А там как Бог даст, – заключил товарищ прокурора.

Послышался стук тяжёлых колёс по мостовой. Следователь глянул в окно и произнёс:

– Санитары приехали за трупом. Пора и нам расходиться. Господа, не забудьте послать к Папасову городового. Я буду ждать его у себя.

– Уже отправил, – отчитался исправник.

Из комнаты на улицу потянулась вереница чиновников, и казённые коляски вскоре покинули Вторую Станичную. Осталась стоять лишь больничная бричка, укрытая рогожей. Старая, много повидавшая на своём веку лошадка терпеливо ждала, когда вынесут человека, из которого ушла жизнь.