Развод в 50. Катись отсюда!

Ой, дурак…

— Мам.… — расстроенно шепчет дочка. — Это я папе подарила этот парфюм и рубашку вчера помогла выбрать.

Господи, ну и что тут скажешь?! Ничего, наверное…

Только то, что дочь выбрала для отца парфюм, который пахнет как дихлофос для тараканов? Как вонючка для того, от кого воняет стариком с пролежнями? Такие ядреные ароматы обычно выбирают старики, насквозь пропахшие безнадежным стремлением к закату эпохи…

— Мда, мам.… Кажется, папа был прав.

— Насчёт?

— Ты какая-то злая, — заявляет дочка. — Вредная и нервная. Вы оба.… на нервах. Что стряслось?

Недотрах у твоего отца случился.

Хронический недотрах протяженностью аж в целых полтора месяца…

Но разве дочери о таком прямо скажешь? Не должна она выгребать помойные ямы наших претензий друг к другу.…

— Мы просто повздорили немного, не бери в голову. Давайте сядем за стол…

***

Мы, конечно, много говорим о Колясике — нашем внуке, Коленьке… Ему полгода. Дочь совсем недавно стала мамочкой, сегодня Колясик — у свекрови и свекра, а Маруську отпустили погулять.

— Ладно, мам. Хватит обо мне и Кольке. Я пришла стряхнуть с себя мысли о мамских буднях, а не погружаться в них с головой. Лучше расскажите, что у вас с отцом происходит?

За столом повисло молчание.

— Все нормально у нас с отцом.

— Не нормально, — возразил Иван.

— Ах да. Прости. Не нормально. Но это тебя, Марусь… Не касается. Сами разберемся…

— Сами-сами… — кивает Иван, тянется за соком, через весь стол, создав движение воздуха.

Меня чуть не стошнило.

— Фу… Боже, не могу дышать! Иди и сними уже эту идиотскую рубаху. Воняет… Не идет тебе этот парфюм! — морщусь я.

— На себя посмотри. Ты платье цвета поросенка выбрала. Тебе, милая моя, уже не двадцать, чтобы ты могла себе позволить такие цвета.

— ЧТО?! — ахаю я, посмотрев на мужа, потом перевожу взгляд на дочь. — Ты спрашивала, что у нас? Вот! — выбрасываю руку в сторону мужа. — Вот что у нас… Он постоянно меня оскорбляет! Обижает и унижает… И это ещё не всё.

— Но, мам… Тут я с отцом согласна. Тебе, мягко говоря… не к лицу, — развела руками дочь. — Тебе бы персиковый пошел, а холодный розовый, увы.

— Вот, Натах. Дочку послушай. Ведь ты мнишь себя самой правильной, а между тем можешь ошибаться даже в мелочах!

— Замолчи. Нашёл, за чью спину спрятаться. Может быть, ты и гульки свои прикроешь мнением дочери?!

— Что?! — ахнула дочь. — Па-а-ап, что такое говорит мама? Ты… Ты на стороне гуляешь?

— Может быть. Да. Может быть. Нет. Может быть… Да, точно… Не твое это дело, Марусь.

— Мое.