В поисках Оюты (СИ)

Теплые ладони сжали мои плечи, я и пискнуть не успела, как Шу обнял меня со спины и прижал к своей груди.

— Знаешь, у гурсан довольно жесткие законы, — шепнул он мне на ушко. — Но смертная казнь назначается только за три деяния — убийство ребенка, убийство женщины и сексуальное насилие. Чтобы ты там себе не придумала — выбрось это из головы, Луиза. Спать ты будешь здесь. В безопасности, в тепле и в моих объятьях. А все остальное... — он хмыкнул. — Ты во мне не сомневайся, женщина, влюблю тебя в себя и моргнуть не успеешь.

— Ты невыносим. — выдохнула как-то неуверенно.

— Ты хотела сказать «неотразим», ну здесь сложно не согласиться, — он тихо хохотнул и коснулся губами моей шеи в том месте, где бешено бился пульс. — Ни одна женщина настолько сильно не тревожила мое сердце. Ни одна так не сводила с ума. Я не проигрываю, Луиза. Никогда!"

"Рассмеявшись, Шу отстранился и вышел из каюты. Взглянув на него, с удивлением отметила, что он в той самой бордовой тунике. Вещь доходила ему до колен. А ниже узкие брюки и массивные армейские ботинки. Выглядело все это на удивление гармонично и мужественно. В такой одежде Шу все менее походил на законника, протирающего штаны в кабинете.

— Я чувствую твой взгляд, женщина, — пропел он сладким голоском.

Меня слегка перекосило. Вот же ""сахарок"", аж зубы сводит.

— Да не переживайте, господин ШуЭхор, не на вас любуюсь, а на тунику.

— Это харфар — традиционная одежда гурсан, рожденных в системе Альмира. Как правило, ткань окрашена в оттенок красного.

— Это имеет значение, где рожден гурсан? — мне стало интересно.

Я вдруг поняла, что совсем ничего не знаю ни о нем, ни о его расе.

— Конечно, Луиза, — ответил он не оборачиваясь. Его пальцы быстро заскользили над пультом управления. — Альмира колыбель расы, как ваша Земля. Гены сильнее, традиции крепче.

— И что за традиции? — Опомнившись, я вернулась к шкафу, поправила стопочки с вещами и закрыла дверцы.

— Как же я рад вопросу, — Шу уселся в свое кресло и глянул на меня через плечо. В его глазах заплясали чертята, и что-то я мгновенно пожалела о своем любопытстве.

— Гурсаны, Луиза, однолюбы. Это наша особенность — жесткая моногамия. Она определяется на уровне генов. Полюбив раз, гурсан уже не взглянет на другую женщину. Он убьет за свою или умрет, если потребует ситуация. Хотя признаю — пока свободны — флиртуем и заигрываем с дамами мы знатно, но все это не всерьез. Своим ребенком гурсан считает любое дитя, которое его женщина приведет в дом.