Рождённая в ночи

Светлана попыталась отодвинуться от него немного, близость полуобнаженного тела напрягала, и она неудачно переступила с ноги на ногу. В результате чего наступила на злополучное мясо и поскользнулась.

И умудрилась поскользнуться таким образом, что её ноги оказались между широко расставленных ног Велеста. Мясо и гладкая поверхность линолеума способствовали тому, что она стала соскальзывать дальше на пол, и задела одной ногой по щиколку мужчины, а второй, в попытках удержаться, попала по паху.

Если бы не второй удар, Велест поймал бы Светлану, но благодаря удару по мужскому естеству, он, наоборот, стал заваливаться на неё, и они оба упали на пол.

Уже во время полета, Велест в воздухе поменял их местами, и принял удар о пол на себя. А Света оказалась на нём.

Одна его рука покоилась на её голове, защищая, а вторая оказалась под юбкой. Девушка пискнула и уткнулась ему в грудь.

Как только они встретились, то неизменным образом оказывались рядом друг с другом. И почти всегда на полу. И почти всегда касаясь друг друга.

Её больше не отталкивала его холодная кожа. Напротив, она находила её изумительно гладкой. Если не редкие шрамы, которые оставались после следов демонов и отравленного металла, его коже можно было позавидовать. До неё хотелось дотрагиваться.

У Светы запершило в глазах. Она сошла с ума! Она рехнулась! Она думает о вампире, как о сексуальном объекте! Ей бы следовало сбежать от него, когда он принимал ванную. У неё напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Она годами жила в ожидании чего-то сверхъестественного, и дождалась….

Больше Велест не собирался ждать. Чего он временит? Запах женщины всё сильнее окутывал его, чресла заныли от приятного возбуждения, и требовали погружения в шелковистость лона.

Он зарычал и сильнее сжал ягодицы девушки. Его пальцы бесцеремонно разорвали трусики. Их треск заставил Лану податься назад. Ужас перед вампиром снова завладел её разумом. Она забыла, с кем имела дело, и вот результат! Не надо было гадать, чтобы понять, что собирался предпринять князь ночи.

Его пальцы властно передвигались по обнажившимся ягодицам, с силой сжимая их. Завтра на нежной коже проступят синяки. Но сейчас синяки меньше всего волновало девушку. Она подняла голову и постаралась отодвинуться от него.

Её крик застрял в горле.

Их лица находились в опасной близости, и в его черных глазах она отчетливо прочитала бушующее пламя желания.

Теперь мольбы не спасут её. Ей никто не придет на помощь.